Коротко


Подробно

Таинственный псевдонимец

К выходу в свет книги "Девятный Спас" пера таинственного Анатолия Брусникина нас начали готовить загодя и с вполне беспрецедентным размахом. Анна Наринская попыталась догадаться, кто этот автор, вызвавший, как нас уверяют в рекламе, зависть у самого Бориса Акунина.


Обложка "Девятного Спаса", исполненная в духе то ли палехских мастерских, то ли Глазунова, украсила собой множество небольших светящихся рекламных щитов-лайтбоксов в центре Москвы. Эти лайтбоксы оповещали прохожих не только о том, что выходит такая книга пера никому не известного Анатолия Брусникина, но также и о фактах эмоциональной жизни известных писателей. Нам сообщали, например, что "Минаев восхищен", "Дашкова очарована", а "Акунин расстроен". Расстроило создателя Фандорина, как явствует из приведенной на рекламном плакате цитаты, не качество рекламируемой книги, а то, что теперь ему самому, Акунину, уже не написать романа из петровской эпохи: "Лучше, чем у Брусникина, у меня вряд ли получится".

Качество "Девятного Спаса", действительно, не расстроить не может. Потому что оно очень даже приличное. Это крепкий приключенческий роман в духе саги о трех мушкетерах и любимого многими советского телефильма про гардемаринов. Повествование охватывает двадцатилетний период российских смут от свержения царевны Софьи и воцарения Петра I через Стрелецкий бунт к заговору царевича Алексея. Сквозь эту историческую канву очень ловко продернуты судьбы трех принадлежащих к разным сословиям друзей, влюбленных в одну девушку. Во второй половине книги и молодые люди оказываются втянутыми в сложную шпионскую интригу совсем в духе Бориса Акунина.

Дух Акунина осеняет не только шпионский эпизод "Девятного Спаса", но и весь этот текст. Осеняет до такой степени, что приходится прямо-таки отгонять от себя мысль, что под очевидным псевдонимом "Брусникин" скрывается не кто иной, как Борис Акунин. (Ведь мог же в принципе Григорий Чхартишвили обзавестись новым псевдонимом для нового проекта?)

Для просмотра необходимо установить последнюю версию Adobe Flash Player

Get Adobe Flash player

Такой гипотезе можно, если захотеть, найти множество подтверждений.

Вот, например, откровенная псевдонимность Брусникина и окружающая его таинственность. В издательстве АСТ, где вышла книга, говорят, что в контакте с Брусникиным состоит только один из совладельцев, а для остальных сотрудников личность автора романа овеяна такой же тайной, что и для остальных смертных. А в рекламу произведения этого законспирированного автора АСТ вложило огромную по меркам книжного рынка сумму — миллион у. е. (так, отказавшись назвать точные цифры, оценили траты на продвижение "Спаса" в пресс-службе издательства).

Да и вообще — было бы слишком оптимистичным предполагать, что у нас в изобилии имеются авторы, владеющие искусством развивать интригу и вписывать ее в историческое, "костюмное" время так искусно, как это делает автор "Девятного Спаса". К тому же "рекламное" акунинское изречение насчет того, что он "давно хотел написать роман из петровской эпохи" и что "лучше, чем у Брусникина, у меня не получится", представляет собой (в том случае, если Брусникин — это Чхартишвили) шараду вполне акунинского толка.

Надо признать, что ряд обстоятельств свидетельствует и против такой "акунинской" гипотезы. Начать с названия, слишком уж кондового и совсем не соответствующего (как и сермяжно-палехская обложка) чисто приключенческому смыслу текста, далекого от любых идей, в том числе русской. Хотя за такие вещи скорее ответственно издательство, а не автор. Но вот язык, которым написан "Спас", слишком уж грубо стилизован под нечто общестарорусское. В первой половине текста прямо-таки душно становится от всяких "заковык", "скородумок", "крикух" и "зазорств". И воткнуты эти слова без всякой элегантности, а, кажется, лучший отечественный мастер пастишей был бы на этом месте умеренней и искусней. Правда, к концу повествования напор этой излишне аутентичной лексики ослабевает, как будто автор сам от него устал.

Эраст Фандорин на этом месте сделал бы обратное сальто и с уверенностью бы заявил, что Анатолий Брусникин все-таки — это Борис Акунин. А возражения бледнеют перед фактами, ведь инициалы первого являют собой поменянные местами инициалы второго. И даже более того: "А. Брусникин" — это почти полная анаграмма имени "Борис Акунин".

Ну а мы скажем: скорее нет — не Акунин. Вернее, очень хотелось бы, чтобы нет. Чтобы оказалось, что, действительно, имеется у нас кто-то новенький, "новичок на книжном рынке", как нам его рекомендуют. Способный взять и написать мастеровитое и в то же время неглупое произведение. Ну а издательство сумело оценить потенциал этого произведения и разыграло с ним "акунинскую схему" десятилетней давности. Которая, несомненно, и сегодня хорошо работает. А еще вложило миллион у. е.

Тэги:

Обсудить: (0)

Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение