Победить страх

Варя Балакерева живет с родителями в деревне Горки Новгородской области. В апреле у девочки обнаружили острый лимфобластный лейкоз. Ни с того ни с сего ее костный мозг перестал вырабатывать здоровые красные клетки крови. Несмотря на долгое лечение в онкологическом центре, часть раковых клеток осталась. Чтобы лейкоз не вернулся, Варе необходимо дорогое лекарство.

Две недели мама Вари не могла сказать дочке, что у той рак.

— Я боялась…— признается мама Надежда.— В голове не укладывалось, как такое могло случиться с моим ребенком?!

На это лето у Вари были особые планы. Накупаться, загореть, освоить готовку новых блюд итальянской кухни. По части карбонары ей не было равных. Девочка никогда не была в Италии, но верит, ее карбонара не хуже, чем в Милане. Еще Варя хотела подтянуть за каникулы химию с биологией. После 9-го класса она твердо решила стать детским врачом. Все просто: от насморка — капли в нос, от кашля — полоскание, от температуры — парацетамол. Плюс бабушкины травы — Варю они быстро ставили на ноги.

В конце апреля она простудилась — несильно, как обычно.

— У нас в деревне дети редко болеют,— рассказывает Надежда.— Тут воздух, простор, свои продукты. Два-три дня посидят дома — и в школу бегут. Но в этот раз ОРВИ у Вари затянулась.

Девочка удивлялась: лекарства не помогают, голова кружится, как после карусели, ноги еле ходят. «Как будто кто-то все силы из меня выпил»,— жаловалась она маме. Та и сама видела, что дочка бледная, губы какого-то синюшного оттенка. В деревенском медпункте Варю с мамой отправили на обследование в Новгород. Анализ крови показал низкий гемоглобин. В три раза меньше нормы! «Мне надо больше гречки есть и морской капусты,— сказала тогда Варя маме.— В них много железа. Только почему-то есть ни капельки не хочется».

Переливания крови тоже не помогли.

В онкоцентр в Санкт-Петербурге Варя с мамой попали 22 апреля: «Сделаете пункцию костного мозга и, если все хорошо, поедете домой»,— приободрил врач.

— Больше всего меня поразило, что в больнице столько лысых детей самого разного возраста. Они играли, некоторые улыбались,— вспоминает Надежда.— Это был какой-то другой мир, откуда хотелось поскорее сбежать. Но когда пришли результаты пункции, мы с Варей стали частью этого мира…

Обследование выявило тотальное поражение костного мозга опухолевыми клетками — 98%, врачи начали химиотерапию. «Мама, я буду жить?» — спросила Варя, узнав, что у нее острый лимфобластный лейкоз. Второй вопрос, который ее беспокоил,— волосы. Стричься налысо она наотрез отказалась. «Покажи, сколько выпало?» — спрашивала всякий раз, когда мама расчесывала ее длинные локоны. Чтобы не пугать дочку, Надежда прятала выпавшие волосы в карманах.

Пять месяцев они жили словно на пороховой бочке: то один показатель крови упадет, то другой, то давление поднимется, то сахар в крови подскочит, то во рту все огнем горит и невозможно есть из-за воспаления.

Когда были силы, Варя что-то делала. Читала романы про любовь. Своему врачу нарисовала картину, где девочка с длинными волосами идет по полю с подсолнухами. И даже приготовила бургеры: «Фастфуд нам нельзя, но иногда мы с мамой сами готовим — жарим котлеты, а папа привозит с огорода помидоры и листья салата». А еще Варя погрузилась в учебу. Потому что, если просто лежать под капельницей и ничего не делать, в голову лезут мысли, от которых очень-очень страшно.

«Я не хочу быть врачом, не выйду замуж и не буду рожать детей,— плакала Варя.— А вдруг мои дети заболеют раком? Почему лекарство от страха не изобрели?»

Летом девочка вышла в ремиссию, но часть раковых клеток осталась. Их надо уничтожить, чтобы болезнь не вернулась. Для этого необходимо лекарство, которое стоит более двух миллионов рублей. А в деревне Горки, где живет семья Вари, столько не заработать. И работа есть не всегда.

— Не сойти с ума мне помогли эти лысые дети и их мамы, которые находят силы улыбаться,— говорит Надежда.— Глядя на них, я заново научилась смеяться. И радоваться, когда дочь улыбается.

Осталось только добыть лекарство за два миллиона.