Двухголовые собаки и спасенные жизни
Что скрывается за скандальными экспериментами Демихова
Анастасия Коняева, доцент кафедры анатомии человека Сибирского государственного медицинского университета, рассказала о Владимире Демихове — ученом, чьи работы легли в основу современной трансплантологии и ежегодно спасают тысячи жизней, в рамках всероссийского фестиваля «#Вместе с российской наукой». Фестиваль реализуется ПсковГУ при поддержке гранта Минобрнауки России в рамках Десятилетия науки и технологий.
Хирург Владимир Петрович Демихов (справа) пересаживает собаке второе сердце
Фото: Умнов Евгений / Фотоархив журнала «Огонёк» / Коммерсантъ
Хирург Владимир Петрович Демихов (справа) пересаживает собаке второе сердце
Фото: Умнов Евгений / Фотоархив журнала «Огонёк» / Коммерсантъ
Владимир Петрович Демихов — человек, о котором большинство россиян никогда не слышали, но без которого современная кардиохирургия была бы невозможна. Парадокс в том, что этого ученого знал весь мир, кроме родной страны. Когда в 1996 году в Россию прилетел знаменитый американский хирург Майкл Дебейки оперировать президента Ельцина, единственное, о чем он попросил: «Могу ли я поклониться академику Демихову?» Российские чиновники растерянно переглянулись: кто это такой?
Между тем именно Владимир Петрович в 1937 году, будучи студентом-третьекурсником биологического факультета Воронежского университета, создал первое в мире искусственное сердце. Собственными руками, потратив деньги от проданного маминого костюма. Собака прожила с железным сердцем два часа — результат, о котором в те времена никто даже не мечтал.
История этого ученого — детектив о том, как советская бюрократия умудрилась проигнорировать гения мирового масштаба. Родился он в крестьянской семье, отец погиб в Гражданскую войну. В пятнадцать лет поступил в фабрично-заводское училище на слесаря-ремонтника. Казалось бы, какая связь между слесарным делом и медициной? Самая прямая: все будущие научные прорывы ученого требовали инженерных навыков.
С комсомольской путевкой он отправился в Воронеж изучать зооинженерию, но поступил на биологический факультет. Это решение стало одной из главных причин его будущих неприятностей: советское медицинское сообщество так и не простило ему отсутствия «правильного» образования.
Искусственное сердце молодой изобретатель собрал из подручных материалов, используя слесарные навыки и унаследованную от матери смекалку: она умела разбирать часы и чинить швейные машинки. Прибор состоял из двух мембранных насосов, имитирующих работу желудочков. После операции собака ожила, демонстрировала рефлексы и продержалась два часа.
Удивительно, но этот эксперимент почти не привлек внимания научного мира. Возможно, сыграли роль неспокойные времена, возможно — скепсис к работам «непонятного третьекурсника в далеком Воронеже». Но в университете на талантливого студента обратили внимание и перевели на пятый курс МГУ.
Война прервала научную карьеру. Владимира Петровича назначили лаборантом в патологоанатомическую лабораторию армии. Как ни странно, работа патологоанатомом пошла ему на пользу: он изучал сердечно-сосудистую систему в норме и патологии, оттачивал практические навыки.
Когда Владимир Петрович вернулся с войны, у него начался самый плодотворный период карьеры. Работал в Московском пушно-меховом институте — не самое очевидное место для кардиохирурга, но там был собачий питомник. На его базе в подмосковном Новогиреево ученый провел серию уникальных операций.
В конце 1940-х впервые выполнил гетеротопическую пересадку сердца — когда орган помещают в нетипичное место. Затем пересадил сердечно-легочный комплекс, печень. А в начале 1950-х впервые полностью заменил собачье сердце на донорское. Экспериментальную модель современных операций по трансплантации сердца отработали более 70 лет назад.
Владимир Петрович разработал около двадцати схем пересадки сердца с сосудами, создал методику маммарно-коронарного шунтирования, которую активно используют и сегодня. Но самую громкую славу ему принесли эксперименты с двухголовыми собаками.
В середине 1950-х он пришил вторую голову с передними конечностями от щенка на шею взрослой собаки. До удачной пересадки провел около двадцати попыток. Собака прожила целый месяц. После наркоза обе головы задышали, одновременно лакали молоко из мисок. Сохранилась видеозапись, где радиокомментатор с восторгом сообщает, что щенок умудряется кусать за ухо «свою» большую собаку.
Журнал "Огонек". На фото: собака с двумя головами
Журнал "Огонек". На фото: собака с двумя головами
Фильм об этой операции показали в США на международной выставке. Весь мир был в шоке — приятном шоке. В Советском Союзе ученого язвительно называли «новым Мичуриным», недоброжелатели строчили кляузы в Академию наук о том, что он занимается «чертовщиной».
Другой знаменитой собакой стал пес Гришка, которому пересадили второе сердце. Основная проблема заключалась в том, что о тканевой совместимости и иммунологических конфликтах еще не знали. У Гришки донорское сердце прижилось, и собака прожила 142 дня, повсюду следуя за своим спасителем и присутствуя на лекциях. Однажды журналист попросил приложить к груди собаки микрофон. Вся аудитория ахнула, услышав удары двух сердец!
В 1960-х произошел самый громкий конфликт ученого с научным сообществом. Директор Первого московского медицинского института не допустил его к защите диссертации из-за отсутствия медицинского образования. Владимиру Петровичу пришлось перейти в Институт скорой помощи имени Склифосовского, где он защитил сразу две диссертации — кандидатскую и докторскую в один день.
В 1962 году он выпустил монографию «Пересадка жизненно важных органов в эксперименте», переизданную на нескольких европейских языках. И тут происходит ключевое событие. В 1967 году Кристиан Барнард впервые пересаживает сердце человеку. Барнард открыто называет своим учителем Владимира Петровича.
Советского ученого не выпускали из СССР, поэтому Барнард сам получил визу и дважды прилетал стажироваться у него. Южноафриканского хирурга поразили спартанские условия работы коллеги. Все эксперименты проводились в подвальной лаборатории размером 15 кв. м. Вместо операционной лампы — обычная лампа, аппарат ИВЛ переделан из пылесоса. Снова пригодились инженерные навыки.
К советскому новатору не прекращалось паломничество специалистов со всего мира. Они зазывали его к себе, но он отказывался. Порой оставался в лаборатории на ночь и спал на операционном столе. С женой и дочерью у них даже не было собственного жилья.
Карьера в СССР не задалась. К полноценным исследованиям в больших научных группах его не допускали. Лаборатория просуществовала до середины 1980-х. Когда создавался НИИ трансплантологии, Владимира Петровича даже не рассматривали в качестве руководителя.
Это привело к парадоксальной ситуации: Россия и сегодня сильно отстает в трансплантологии. Если в США за прошлый год провели около 50 тыс. пересадок различных органов, то в России — более 3 тыс.
Умер ученый в бедности. Всю жизнь с женой они жили в одной комнате с крохотной кухней. Только встреча с Дебейки напомнила России о забытом гении. Ельцин наградил его орденом «За заслуги перед Отечеством» — всего две государственные награды за весь научный путь.
В 2016 году в НИИ трансплантологии имени Шумакова — том самом месте, где он так и не стал директором,— открыли памятник ученому. Одной из московских больниц присвоили его имя.
Владимир Петрович Демихов создал теоретические основы трансплантологии, разработал методики, которые спасают тысячи жизней. Его идеи о ксенотрансплантации — пересадке органов от животных человеку — сегодня активно развиваются. Жаль только, что в России об этом человеке почти никто не знает.