Икрометные заявления

Владимир Путин провел встречу с осетровыми

В Астрахани вчера Владимир Путин обсуждал с членами президиума Госсовета перспективы развития рыбной отрасли. Специальный корреспондент Ъ АНДРЕЙ Ъ-КОЛЕСНИКОВ стал свидетелем того, как президент вносил личный вклад в увеличение стратегических рыбных запасов страны.

Владимир Путин прилетел в Астрахань гораздо раньше членов президиума Госсовета. Они не догадались еще и порыбачить здесь.

В научно-производственном центре "Биос", где занимаются выращиванием рыбы, в этот день занимались совершенно другим делом. Здесь готовились к приезду президента. Директор предприятия Лидия Васильева, репетируя свою речь перед Владимиром Путиным, рассказывала, что главная цель ее работы — "пополнение естественных запасов рыбы за счет ее искусственного воспроизводства" (президент Путин вместе с губернатором Астраханской области Александром Жилкиным тем временем на рыбалке занимался как раз уменьшением естественных запасов). Госпожа Васильева взволнованно объясняла, что если выпустить тысячу экземпляров трехграммовой молоди в реку, то "промышленный возврат" ее составит только 32 экземпляра. То есть рыба, как я понял госпожу Васильеву, все-таки гниет с головы: она не в состоянии осмыслить резкий переход из комфортных условий рыбопитомника на волю и гибнет, не может пережить стресса. А та, которая с ним все-таки справляется, предпочитает быть выловленной в иранских территориальных водах.

— Здесь,— говорила Лидия Васильева,— мы будем показывать президенту России процесс прижизненного получения икры.

Двое рабочих на моих глазах размяли метровой осетрихе живот и, подрезав его, нацедили в тазик черной икры. После этого осетриху выпустили в небольшой бассейн — дожидаться господина Путина, который должен был стать свидетелем полноценной операции, которую по всем признакам можно было приравнять к криминальному аборту.

Автором операции, как мне рассказали, является один талантливый ученый из Петербурга.

— Чем крупнее будет рыба, которую мы выпустим, тем больше будет промвозврат,— объясняла Лидия Васильева.— Это предстоит понять президенту! А главное — серьезный промвозврат требует серьезных капиталовложений...

Это тоже, видимо, предстояло понять президенту.

В трехстах метрах от комплекса, на реке, готовился к отплытию теплоход, с борта которого ученые намерены были следить за двумя осетрами и одной белугой, которым в хребет вмонтировали радиомаячки. Два ученых, стоя в сапогах в контейнере с рыбой, с тревогой говорили о том, как мала вероятность, что научная экспедиция увенчается успехом: вместе с учеными охоту за осетрами и белугой начнут браконьеры, и не факт, что удастся по радиомаячкам во всех деталях проследить великий волжский осетровый путь. Все понимали (прежде всего два осетра и белуга), что он может оборваться в любую секунду. Зато путь радиомаячков, как мне показалось, может заинтересовать сотрудников правоохранительных органов.

Кроме того, в реку предлагалось выпустить для отвода глаз еще и несколько сотен мальков.

Тем временем министр сельского хозяйства России Алексей Гордеев объяснял, что выращивать рыбу в искусственных условиях все равно что выращивать поросят.

— Технология-то одинаковая,— говорил Алексей Гордеев.— Сами подумайте, что лучше, свинина или мясо дикого оленя? Так и тут.

Алексей Гордеев и глава Федерального агентства по рыболовству РФ Андрей Крайний рассказали, что на президиуме Госсовета будет говориться о том, что надо запретить продажу икры на рынках, и о том, чтобы объявить рыбопромысловую отрасль стратегической.

— Плавает палтус какой-нибудь в исключительной экономической зоне Российской Федерации (200 миль.— А. К.) — все, это федеральная собственность,— разъяснил господин Гордеев.— Переработку рыбы, добытой в этой зоне, надо осуществлять только через российский берег, а не как сейчас, через японский, например...

Кроме того, Андрей Крайний пообещал, что перед президентом будет поставлен вопрос о том, чтобы акции рыбопромысловых предприятий России принадлежали россиянам. Это и означало, что отрасль следует квалифицировать как стратегическую. Все это выглядело серьезно и обещало скорый и, кажется, беспощадный передел рыболовного рынка России.

Вопросу, как заставить граждан Китая расстаться с акциями российских предприятий, Андрей Крайний даже обрадовался:

— Очень просто. Только на добровольной основе. Просто иначе они не получат никаких квот на вылов.

Владимира Путина, когда он подъехал к "Биосу", сопровождал губернатор Астраханской области. Они выглядели удовлетворенными. Рыбалка, очевидно, состоялась.

Когда один из руководителей "Биоса" начал что-то на графиках объяснять господину Путину, тот на уровне живота покрутил пальцами, словно поворачивая ручку радиоприемника.

— Звук включите,— озвучил его жест первый вице-премьер Сергей Иванов.

Сотрудник "Биоса" начал говорить громче, и стало хорошо слышно, что рыболовная отрасль в России всегда развивалась поступательно, за исключением 1921 года, когда поголовье рыбы резко сократилось.

— А что случилось в 21-м? — громко спросил Алексей Гордеев.

— Демографическая яма,— объяснил господин Иванов.

— Да, гражданская война ведь была в разгаре,— согласился Алексей Гордеев.

Ответ сотрудника "Биоса" им был уже не нужен.

Господин Путин наскоро познакомился с подрастающим поколением рыб в цеху и пошел на речку, куда собирались выпустить осетровых, фаршированных радиочипами. Президенту показали, как производится радиофицирование белуги.

— Совершенно безболезненная процедура,— сказала работница предприятия, вгоняя толстую длинную иглу с микрочипом в затрепыхавшуюся на ней молодь.— Чип на конце иглы...

— Это очень болезненная процедура! — возмутился господин Иванов.— Такая игла!

Девушка вытащила иглу. Вслед за ней из рыбьего тела выпал и чип. Белужка перестала трепыхаться. В общем, все пошло по очень плохому сценарию.

Владимира Путина подвели к контейнеру с рыбой и показали, как осетровых отпускают на волю. Вокруг стояли несколько юношей и девушек, участвующих в каком-то международном проекте по спасению то ли Каспия, то ли всего человечества, кажется, от загрязнения окружающей среды.

Президенту тоже предложили выпустить осетра. Он согласился, надел перчатки и выпустил сразу трех — по многочисленным просьбам фотокорреспондентов. Третьего осетра он, не удержавшись от соблазна, поцеловал в лоб, и я сразу вспомнил, что сказал несколько минут назад в цеху, посмотрев на рыбу с таким же носом, Сергей Иванов: "Как же на подводную лодку похожа".

— Владимир Владимирович,— торжественно сказала Лидия Васильева,— вы внесли существенный вклад в разведение осетровых.

— А я сказал,— негромко поделился со мной Сергей Иванов,— чтобы за поцелованной рыбой с этого судна был особый надзор. Командир корабля должен докладывать о ее состоянии в ежесекундном режиме. При необходимости можем задействовать систему ГЛОНАСС...

Владимир Путин уже сошел на берег, а юноши и девушки все переживали, что они приготовили президенту песню, но так и не спели ее.

Впрочем, их мечту в тенечке на берегу уже осуществляли заслуженные работницы "Биоса":

— Рыболовы, рыболовы, мы крепки своей верною дружбой,— пели они господину Путину, встав возле него полукругом и тем самым возложив на него функции дирижера. Впрочем, спина, руки и ноги дирижера как будто окаменели.

— Надо всеми путями стараться и дальше сохранить генофонд осетровых! — песня на до боли знакомый мотив "Добровольцев" разносилась над Волгой.

Хотелось плакать.

— А теперь,— сказала Лидия Васильева, чей голос звонче других звучал в этом хоре,— мы хотим подарить вам, Владимир Владимирович, чучело рыбы, которую вы только что выпустили!

И она вручила ему чучело.

— И когда только успели? — ошеломленно переспросил президент.

Напоследок Лидия Васильева рассказала, что "Биос" в меру своих способностей занимается разведением икры на экспорт.

— Ничего, мы вам это запретим,— пообещал Андрей Крайний.

— Вы нам ничего не запретите! — воскликнула Лидия Васильева, пользуясь тем, что только что пела для президента страны.

— Ну тогда мы создадим вам такие условия, что вам выгоднее будет продавать эту икру на внутреннем рынке.

— Ну вот и создавайте,— обиженно сказала Лидия Васильева.

— Мы это баловство прекратим,— позже пообещал и мне господин Крайний.— Китай зачем-то развиваем, а сами где?

Вопрос был риторическим.

Остается добавить, что на пути из села Икряное в Астрахань под кортеж автобусов с журналистами бросилась корова. Результат оказался не в ее пользу. Перед кортежем президента стадо коров сочло необходимым расступиться.

В начале заседания президиума Госсовета господин Путин задался философским вопросом о 200-мильной экономической зоне РФ:

— Она наша или чья?

Ни у кого из присутствующих, похоже, и в самом деле не было уверенности, что она российская, потому что, как они сами расстроенно признавались, ее никто, по правде говоря, толком не контролирует.

Потом господин Путин спросил Алексея Гордеева, на каких условиях российский флот сдается в аренду.

Алексей Гордеев предложил, чтобы крайним в этой ситуации стал глава Федерального агентства по рыболовству.

— Я работаю три месяца,— объяснил господин Крайний,— и вот что могу сказать. Это мы берем флот в аренду. Есть такое понятие — "без экипажа"... Вот этим мы и занимаемся.

Владимир Путин еще некоторое время настаивал, что российские суда тоже кто-то да берет в аренду, но господин Крайний из деликатности предпочитал не комментировать эти утверждения.

Тогда президент заинтересовался квотами на вылов рыбы.

— Что такое квота? — переспросил господин Крайний.— Это рыба в воде. То есть это такой фьючерс. Банки не готовы давать под него деньги. Только Россельхозбанк готов.

Тут господин Путин напомнил ему о компаниях-рантье, торгующих квотами. У этих компаний нет своих судов для вылова рыбы, зато есть квоты на этот вылов. Суда, как я понял, только мешали бы этим компаниям в их бизнесе.

— К сожалению, нет механизма изъятия квот у таких компаний,— сокрушенно сказал господин Крайний. Я вспомнил, что как раз этим механизмом он пару часов назад угрожал такого рода компаниям перед приездом господина Путина в "Биос".— И за браконьерство изъять квоты не можем.

— У нас это уже было, с недвижимостью,— припомнил господин Путин.— Решили же как-то.

В голосе его уже слышалось раздражение.

Губернатор Приморского края Сергей Дарькин взял на себя труд объясниться с президентом насчет того, что выловленную рыбу надо сначала привозить на берег, а потом продавать. При этом господин Дарькин пользовался на первый взгляд странными аргументами:

— Рыба,— говорил он,— это тот самый чистый протеин, который так нужен россиянам!

— А квоты? — перебил его господин Путин.

— А у нас в крае все известно! Кто ловит рыбу, а кто торгует квотами...

— Ведь решение очевидное и несложное,— также раздраженно произнес президент.

— Конечно,— обрадовался господин Дарькин.— Административно! Все сделаем!

— Ну да...— пожал плечами президент, словно заранее извиняясь перед теми, с кем эту проблему решат административно.

После этого господин Путин вернулся к тому, что рыбу следует продавать на российском берегу. Министр Гордеев заявил, что все усилия его министерства на этот счет разбиваются о мнение спецслужб. Это мнение остается неизменным: существующий порядок захода кораблей в российские порты останется таким, какой есть. Облегчать его, чтобы у российских судов был мотив заходить в российские порты, никто не собирается.

— А вот у нас сидит тут Владимир Проничев (глава пограничной службы ФСБ России.— А. К.). Пусть он скажет.

— Да новый порядок в портах должен быть объявлен нормативно, и все,— сказал господин Проничев.— Мы все знаем...

— Послушайте, вы все знаете, Минсельхоз все знает, рыбаки все знают, а нормативной базы нет,— господин Путин яростно рассматривал своих собеседников.

— Но нам же объяснили, что ничего не изменится,— повторил господин Гордеев.

— Да надо просто внести в документ, а то вам так и будут объяснять одно, вы будете понимать другое... Принесите мне завтра этот документ. Завтра принесите мне!

— Шестнадцать лет этим занимаемся...— промолвил кто-то за столом.

— Завтра! Принесите.

— Владимир Владимирович, я понимаю вашу горячность...— вдруг сказал губернатор Мурманской области Юрий Евдокимов.

— Горячность в сумасшедшем доме! — оборвал его господин Путин.— А у нас...

Он задумался.

— И надо процедуру контроля поменять,— предложил господин Евдокимов.— Облегчить ее. С конфискатом как-то разобраться надо.

— Я скажу как,— опять перебил его президент.— Уничтожать его надо!

— Но есть и другие пути...— в планы губернатора Мурманской области, похоже, не входило такое радикальное решение.

— Не надо таких песен! — заявил господин Путин.— Во всем мире то, что конфисковано, уничтожается. И нам нужно уничтожать. Иначе все здесь китайскими товарами будет завалено!

— Еще хочу сказать,— не смог остановиться губернатор Мурманской области,— что проблема облегченного захода российских кораблей в российские порты увязана с вашими, Владимир Владимирович, задачами по демографии. Представьте только! Рыбак будет чаще заходить в свой порт. А там жена! Дело пойдет!

Это была первая мысль за последние полчаса заседания, которая, похоже, пришлась по душе президенту России.

Существующие в рыболовной отрасли проблемы прокомментировал и Сергей Иванов:

— Я был на астраханском корабле. Слава богу, они обеспечены заказами по строительству платформ для добычи углеводородов на российском шельфе. Я спрашиваю: "У вас хоть один заказ на строительство рыболовного судна за последние годы был?" — "Нет!" И не будет при существующей системе квотирования! Эти торгующие квотами компании-живопырки... извините... Надо, чтобы квота давалась не конкретным компаниям, а конкретным судам. И судно должно быть под российским флагом... И икра должна продаваться только в специальных магазинах по лицензии, а не на рынках.

Господин Иванов признался, что "любое решение по рыбе идет годами и проходит очень трудно".

— Слишком много рыбаков, в том числе среди чиновников,— тяжело вздохнул он.

Чиновники за столом тоже тяжело вздохнули.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...