"Штази" слезам не верит

"Жизнь других" добралась до проката

премьера кино

До российского проката наконец дошел оскароносный фильм "Жизнь других", уже подступавший к нашим экранам то под предлогом Недели немецкого кино, то на фестивале в Ханты-Мансийске, то на ММКФ. Прошлогодний плод не испортился, считает АНДРЕЙ Ъ-ПЛАХОВ.

Судьба этой картины напоминает бомбу замедленного действия и в какой-то степени может быть сопоставлена с тем, что некогда случилось с другим оскароносным фильмом "Москва слезам не верит". Когда его, еще в свежеиспеченном виде, посмотрели ведущие критики на "Мосфильме", их вывод был однозначен: полный бред, особенно последняя часть с принцем Баталовым, которого Золушка Алентовой встречает в электричке. Сказка, загримированная под реальный советский быт, казалась чем-то невозможным, ведь это не мюзикл Пырьева, а как бы реалистическое кино. Потом вдруг на картину свалился "Оскар", несмотря на то что конкурентами были шедевры Трюффо и Куросавы, а СССР ввел войска в Афганистан и достиг пика непопулярности.

Американцы сочли "Москву" настоящей экзотикой, особенно их поразило, что советские девушки ищут парней не на дискотеках, а в библиотеках. Впрочем, если снять экзотический момент, фильм оказался близок заокеанской публике заложенной внутри его структурой голливудской сказки. Которая, в сущности, интернациональна, не меняется со временем и подтверждает слова Бертольда Брехта о том, что вульгарный вкус масс имеет гораздо более глубокие корни в культуре, чем рафинированные пристрастия интеллектуалов. "Москва слезам не верит" прошла по всему миру и и только в советском прокате собрала аудиторию 85 млн зрителей.

"Жизнь других" тоже была сначала проигнорирована интеллектуальной элитой: картину не взяли ни на Берлинский, ни на Каннский фестиваль, и международная премьера ее состоялась в Локарно, причем фестивальный каталог определил жанр фильма как гуманистический триллер. Похоже, фестивальные кураторы стеснялись его коммерческой направленности. Но к тому времени картина уже успела стать кассовой рекордсменкой в Германии, событием национального масштаба и визитной карточкой нового немецкого кино. Потом она попала в оскаровскую номинацию и выиграла заветную статуэтку, сделав совершенно факультативным вопрос о ее художественных достоинствах и недостатках.

События фильма происходят в Восточном Берлине в 1984 году. Что тоже характерно: этот же "год Оруэлла" взял в качестве точки отсчета Алексей Балабанов в "Грузе 200" и вообще по миру прокатилась волна ретрофильмов об ужасах социализма из славной эпохи 1980-х. Герт Вислер, капитан "Штази", получает задание нарыть компромат на писателя и драматурга Георга Дреймана. День и ночь напролет он прослушивает разговоры Дреймана с любовницей, актрисой Кристой Марией, и с коллегами-диссидентами. В Кристу Марию влюблен высокопоставленный функционер, который принуждает ее к тайным встречам. А вскоре актрису заставляют и стучать на писателя.

Между тем капитан в наушниках все больше проникается идеями свободолюбивой литературы и фактически встает на сторону своих врагов, жертвуя спецслужбистской карьерой. После падения Стены Дрейман проникает в архивы и узнает, кто его спас от расправы. Свой новый роман он посвящает агенту под условным номером — герою невидимого фронта, который так и не познал славы и вынужден при новой власти разносить почту.

Только среди ветеранов бывшей ГДР можно было услышать скепсис в адрес этого сказочного фильма. Для нового поколения зрителей ужасы тоталитаризма отошли в область мифов и притч, мелодрам и триллеров. Это хорошо почувствовал режиссер с аристократической фамилией Флориан Хенкель фон Доннерсмарк, родившийся в Кельне, никогда не живший в ГДР, а учившийся в Оксфорде, Мюнхене и Санкт-Петербурге. После "Жизни других" он стал настоящей звездой, как и сыгравшие в фильме актеры Ульрих Мюэ, Мартина Гедек и Себастьян Кох. Опять же, как и в случае с картиной Владимира Меньшова, успех пришел там, где опровергнуты стереотипы ложной актуальности. На волне последних шпионских скандалов история "Штази", казалось бы, должна оставаться кладезем все новых и новых разоблачений. Так мыслит стандартный ремесленник, в то время как актуальный тренд найден на противоположной дороге, где вместо храма стоит памятник перековавшемуся чекисту.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...