В реализации своих целей фонды зачастую сталкиваются с досадными осложнениями, порой совершенно анекдотического толка, связанными и с недоработками нормативной базы процесса приватизации, и — в решающей степени — с несуразно низким уровнем законопослушности участников этого процесса.
Достаточно типичен вот такой, например, сюжет. Приезжает на региональный аукцион представитель московского чекового фонда и пытается подать заявку. "А покажите-ка вашу прописку. Ах, москвич? Заявки не возьмем". По словам исполнительного директора фонда "Альфа-Капитал" Андрея Косогова, чуть ли не каждый раз приходится связываться по телефону с Федеральным фондом имущества, чтобы тот образумил своих местных коллег. Правда, такой сравнительно простой прием пока помогает.
Крупные заявки часто трудно подать, поскольку у организаторов аукциона, как правило, нет купюросчетных машин, а пересчитывать — и проверять — вручную тысячи ваучеров никому не хочется. Отказать в приеме — куда проще. Уже бывало, что заявку не удавалось подать, пока сами заявители не привозили машину.
Если по результатам аукциона на заявку чекового фонда приходится более 10% уставного капитала предприятия, начинаются новые сложности: фонд имущества обязан акции продать, чековый фонд не имеет права их купить. Впрочем, в этой дилемме уже найден компромисс, который, вероятно, будет иметь прецедентное значение: продается весь выигранный на аукционе пакет, но при этом чековый фонд обязуется продать "лишние" акции в течение трех месяцев.
Отметим, что, по словам представителей московских чековых фондов, их местные коллеги в собственных регионах с такими трудностями не сталкиваются — и вообще пользуются полной свободой действий. И крупные пакеты у них принимают, и больше 10% продают, и самое главное — безотказно снабжают полной информацией о поступлении на аукцион чужих заявок.
Вообще информация о подаваемых заявках гуляет весьма широко. Даже приезжим удается, проявив смекалку и известную обходительность, ее раздобывать, а уж "свои" всегда знают все до тонкости. В частности, директора предприятия, акции которого выставлены на продажу, обычно оповещают о поступлении крупной заявки со стороны. И директор, охваченный модной ныне паникой: "Нас скупают!"-- бросается собирать ваучеры для заявки-противовеса, порой снимая с себя (т. е. с предприятия) ради этого последнюю рубаху. Бывает и так, что эти "директорские" ваучеры принимают задним числом.
По мнению специалистов фонда "Альфа-Капитал", именно эти неизменные утечки информации повлекли за собой "зеркальное" по отношению к первоначальному замыслу использование типов заявок. Дело в том, что разработчики положения о чековом аукционе считали, что профессиональные инвесторы, умеющие считать, будут пользоваться в основном вторым типом заявки, с разумным ограничением допустимой для них цены. Заявки же первого типа, такого ограничения не содержащие, предназначались прежде всего для знаменитых "бабушек с ваучером", чтобы им гарантированно доставалось хоть что-нибудь. В реальности же вышло наоборот. Чековым фондам практически бессмысленно подавать заявку второго типа: информация о ней немедленно просочится к конкурентам — прежде всего местным, и они тут же соорудят контрзаявку с чуть большей ценой. Вторым типом заявки вообще пользуются не часто — и в основном как раз "бабушки".
Одним из главных препятствий в работе фондов, как ни странно, оказывается один из факторов их успеха. Продажа предприятия чрезвычайно скоротечна: две недели от объявления до аукциона, да две недели самого аукциона — и все. За это время зачастую не удается даже встретиться с руководством предприятия — хотя бы затем, чтобы навести мосты, убедить в наличии общих интересов, договориться о совместной деятельности. Что из этого получается, отчасти уже рассказано, а отчасти — будет рассказано ниже.
Как распорядиться добычей
После того как фонд пройдет в своем развитии первую ступень, обменяв свои акции на ваучеры, и выйдет на вторую, где за ваучеры покупаются акции приватизируемых предприятий, встает вопрос: что с этими акциями делать дальше? Конечно, многие фонды займутся спекуляцией акциями, т. е. игрой на краткосрочных колебаниях их курсов. Уже сейчас многие из опрошенных нами фондов проявляют интерес к простейшей из схем: купить на чековом аукционе — продать на денежном. Эффективность подобной игры на первой паре таких аукционов, проведенных в Москве в феврале-марте, составила от 200 до 1000%. (Впрочем, возможно, этот интерес ослабнет после аукциона, прошедшего в Москве 22 апреля: на нем рост цены наблюдался у меньшей доли предлагавшихся акций предприятий, да и сам рост был значительно меньше.)
Все фонды в той или иной степени рассчитывают играть на среднесрочных изменениях курса закупленных ими пакетов. Собственно говоря, речь тут идет не об игре в строгом смысле слова, поскольку основная часть купленных фондами акций не будет котироваться на фондовых биржах уже потому, что приватизированных предприятий слишком много для нашего пока не развитого рынка. Фонду придется в каждом конкретном случае искать инвестора, способного и желающего выложить за принадлежащий фонду пакет акций такого-то АО достаточную сумму — скажем, вдесятеро превышающую затраты фонда на приобретение этого пакета.
Конечно, не для всякого предприятия такого инвестора можно найти; но если удалось вложиться в перспективное предприятие, то задача, в принципе, решаема. Дорого заплатить за акции может, например, одна из сторон, сражающихся за контрольный пакет; инвестор, видящий возможность за счет относительно небольших вложений резко повысить прибыльность предприятия; спекулянт, имеющий основания рассчитывать на рост курса в недалеком будущем, — да мало ли еще кто. Кого именно фонды видят перспективными покупателями — их ноу-хау.
Заметим, впрочем, что результативность таких поисков в решающей мере зависит еще и от устойчивости текущего финансового положения фонда. Фонд, не имеющий средств к существованию, и шансов на успех здесь практически не имеет: ведь даже если перспективный инвестор найден, переговоры займут не один месяц, а это время нужно на что-то жить. В Чехии и Словакии, скажем, рынок забит акциями, предлагаемыми за бесценок,— именно из-за нищеты большинства инвестиционных фондов, а ведь тамошние фонды очень похожи на наши.
Существует и совсем выигрышный маневр: использовать или наладить связи с зарубежными партнерами, чтобы получить возможность реализовать хотя бы часть своих акций за рубежом. Тут очень кстати оказывается иностранный учредитель самого фонда или управляющей компании, который смог бы если не сам организовать сделку, то составить протекцию в какой-либо консалтинговой фирме, имеющей соответствующую клиентуру. Можно обойтись и без посредника: просто дать объявление в газету — вдруг кто-нибудь клюнет. Одна такая операция может перекрыть год работы на внутреннем рынке.
Обычно серьезной проблемой для зарубежных инвесторов является получение неискаженной и полной информации о наших предприятиях. Поэтому зарубежные фирмы, заинтересованные в инвестициях в России, часто видят в инвестиционных фондах подходящих посредников на российском рынке ценных бумаг. По оригинальной схеме действует инновационный французский банк Credit Commercial de France (CCF). Он учредил в Москве собственную компанию ССF-Asset Management Russia для управления российскими инвестиционными фондами. Как сообщила специалист по маркетингу ССF-AMR Марина Барыбина, такая деятельность позволит ССF получать информацию о наиболее интересных предприятиях. ССF через свою дочернюю компанию Flamington, управляющую зарубежным инвестиционным фондом Russian Investment Fund в Люксембурге, собирается привлекать в такие предприятия валютные средства этого фонда и инвестиции сторонних зарубежных фирм, что будет очень кстати как для предприятия, так и для любого российского фонда, владеющего его акциями. В этом случае фонд имеет возможность либо продать эти акции иностранному инвестору за валюту, либо ждать отдачи от вложенных валютных средств.
Более того, ничто не мешает фонду по окончании ваучерного периода перерегистрировать устав и превратиться в обычную инвестиционную компанию, имеющую возможность вкладывать средства за рубежом. По словам генерального директора и управляющего "Фонда #1" Олега Соломенцева, его фонд наметил именно такую стратегию. Среди учредителей "Фонда #1" — АО "Дженерал-эр-Москва", фирма со 100-процентным иностранным капиталом, принадлежащая г-ну Льюису Левину, являющемуся также владельцем известной на Филадельфийской и Нью-Йоркской фондовых биржах компании Lewis Co., Ltd.
Рассуждая чисто теоретически, такое превращение может спасти и чисто спекулятивный фонд — при условии грандиозной аккумуляции ваучеров, эффективного их оборачивания и проведения реорганизации до конца нынешнего года. Однако нам такой сюжет не кажется реальным, хотя бы потому, что размах колебаний курса ваучера теперь настолько мал, что заработать на нем капитал практически невозможно.
Можно и поуправлять — если дадут
Как мы уже отмечали, классическому инвестиционному фонду не свойственно вмешиваться в управление предприятием. Однако многие чековые фонды — в частности, Первый ваучерный фонд-- надеются на возможность вмешательства в управление через подставные компании, так как по закону инвестиционный фонд вместе со своими аффилированными лицами не имеет права владеть более чем 10% акций одного предприятия. Эксперты Ъ не считают, что такой путь к процветанию фонда может быть основным: если процесс инвестиционного отбора был осуществлен неудачно, то достаточно быстро наладить дела на нескольких десятках предприятиях едва ли удастся.
В фонде "Альфа-Капитал", впрочем, считают, что и 10% акций позволяют заметно улучшить дела интересующего фонд предприятия. Фонд, располагающий разветвленными связями в финансовых кругах, имеет немалые возможности облегчить предприятию поиск кредитов, инвестиций, выгодных партнеров.
Беда, однако, в том, что предприятия вовсе не хотят, чтобы какие-то там "сторонние инвесторы" участвовали в управлении. Эти самые "сторонние" считаются если не врагами, то уж, во всяком случае, некоей несуразностью, о которой надо как можно скорее забыть. Нередки случаи, когда представителей фондов либо просто не пускают на предприятия, акции которых ими куплены, либо отказываются с ними разговаривать.
На собрании акционеров одного из свежеиспеченных московских АО администрация пыталась внести в устав изменения, не устраивающие инвестиционный фонд. Фонд и разделяющие его мнение акционеры имели пакет акций, вполне достаточный, чтобы блокировать изменения. А администрация подвела результаты голосования не по количеству акций, а по голосующим рукам, чем и добилась желаемого результата. Фонд хочет подать в суд, но не может: администрация не дает протокола состоявшегося собрания. Да ведь и суд едва ли чем-нибудь сможет помочь: в действующих юридических документах сказано, конечно, что голосуют акциями, а не руками, но практически отсутствуют рычаги, позволяющие внедрить подобные постулаты в голову ослушника.
Разумеется, в подобной обстановке невозможно не только участвовать в управлении предприятием или, скажем, привлечь дополнительное число акций — дай Бог, свое не потерять. Даже без прямой уголовщины администрация может так провести, например, увеличение уставного капитала, что владелец небольшого пакета практически лишится своей доли.
Необходимо срочное пополнение юридической базы; но не менее необходимо создание традиции нормального поведения акционерных обществ открытого типа. Будем надеяться, что это — только вопрос времени.
Вытягивание нормы прибыли
Богатые инвестиционные фонды, не нуждающиеся в моментальной прибыли, могут себе позволить работать на перспективу и довольствуются тем, что забивают себе место на фондовом рынке на будущее, когда вклиниться туда будет сложно. Отсутствие учредительской прибыли и чрезвычайно низкая доходность фонда от инвестиций, о которых мы уже говорили, вынуждает более мелкие фонды устанавливать вознаграждение своей управляющей компании (то есть себе) на максимальном уровне. Активно используется описанная выше схема 1: Межрегиональный инвестиционный фонд дает за один ваучер акцию номиналом в 20 тыс. рублей, фонд "Партнерство" — в 40 тыс.
Существуют и более творческие подходы. Суть всех схем сводится к перекачиванию большей части прибыли фонда непосредственно в руки его создателей. Избежав таким образом необходимости делиться прибылью со всеми акционерами, организаторы фонда при абсолютной надежности проекта получают немалый выигрыш. Заметим, что деятельность чековых фондов разворачивается в условиях отсутствия нормативной базы по учету фондами финансовых операций: давно обещанное положение об оценке чистых активов фонда все не появляется. Этим создается широкое поле для злоупотреблений. Приводимая ниже схема 2, например, хотя и не нарушает законодательства, однако представляет собой чистой воды мошенничество — и если управляющему придется иметь дело не с толпой безграмотных пенсионерок-акционерок, а с трастом, представляющим их интересы, то объяснение будет не из приятных.
Схема 2. Пусть акции Х составляют 20% портфеля инвестиционного фонда. За год рыночная стоимость этих акций выросла на 100%, а все остальные активы оказались неликвидными. Управляющий находит покупателя на половину акций Х и договаривается с ним об оказании небольшой дополнительной услуги: вместе с акциями Х он покупает у фонда пакет неликвидных акций по двойной цене и немедленно продает их фонду обратно по той же цене. Поскольку такие операции не облагаются НДС, никто ничего не теряет, а фонд получает основание для переоценки всех своих активов в два раза. 10% этой удвоенной стоимости, причитающиеся управляющему, составляют 20% первоначального портфеля — именно ту сумму, за которую была продана половина акций Х. Таким образом, вся действительная прибыль от роста курсовой стоимости акций Х должна быть передана управляющему. Более простой аналог этой схемы: перед переоценкой активов по нескольку акций каждого неликвидного пакета продается "своим" людям по высокой цене, причем сделки регистрируются на бирже. В результате фонд получает основание свои неликвиды переоценить и рапортовать об увеличении активов.
Распродажа действительно ликвидной части портфеля по такой схеме с лихвой перекрывается фальшивым разбуханием его менее ценной части. Повторив несколько раз этот трюк: распродажа растущих акций и вздувание стоимости неликвидов, фонд превращается в "пустышку". По видимости активы его достаточно велики, а на поверку — не стоят ни гроша.
Следующая схема требует наличия партнерской компании, не входящей в аффилированную группу фонда, и полного отсутствия совести.
Схема 3. Пусть акции А в портфеле фонда выросли в 10 раз. Продажа акций за 5 номиналов дружественной компании, которая, в свою очередь, реализует акции на рынке за 10 номиналов, позволит изъять половину прибыли из фонда. (В схемах 2 и 3 предполагается, что фигурирующие в них акции предприятий не включены в листинг.)
Эти и другие аналогичные механизмы перекачивания доходов фонда в карман его создателей и управляющих позволяют существенно поднять норму прибыли на первоначальные вложения учредителей.
Подведем итоги. Если владелец ваучеров решается все-таки вложить их в чековый фонд, то главным аргументом при принятии этого решения должно быть чувство доверия к руководству фонда. Конечно, в странах с развитой рыночной экономикой компетентность и тем более порядочность управляющих — само собой разумеющееся приложение к фонду. Но в наших условиях при фактическом отсутствии и фондового рынка как такового, и системы подготовки специалистов для него, при почти повальном правовом цинизме и пренебрежении собственной репутацией само собой не разумеется ничего.
Лозунг Рейгана: "Доверяй, но проверяй" — здесь не годится. Когда вы уже сдали свои ваучеры, что бы то ни было проверять бессмысленно: в соответствии с положением о чековом инвестиционном фонде, вам их ни в каком случае и никогда не отдадут. Попробуйте проверить заранее. А уж потом, если сочтете возможным, — доверяйте.
ЕВГЕНИЯ Ъ-ШУВАЛОВА, АЛЕКСАНДР Ъ-ПРИВАЛОВ