Необязательно было быть пророком, чтобы предсказать: лет через пять после событий 11 сентября 2001 года обязательно появятся политические триллеры, намекающие, что атака на Нью-Йорк была результатом заговора спецслужб. Причем, безусловно, такие фильмы должны были появиться не в Голливуде, табуировавшем любые конспирологические спекуляции на тему национальной трагедии, а в Европе. Но даже пророк не мог бы предположить, что первый блин выйдет таким комом: "Несколько дней в сентябре" (Quelques jours en septembre, 2006 *) Сантьяго Амигорена — нелепейший опус, пустейший водевильчик, опошливший столь благодатную для жанра политического триллера тему. Похоже, этот жанр действительно умер, если даже такое событие, как 11.09, не способно влить в него свежую кровь. Собственно говоря, к 11 сентября сюжет привязан достаточно условно. Зрительский интерес поддерживают лишь титры, информирующие, что действие начинается 1 сентября, а завершается утром 11-го. Да еще мыкаются по экрану два то ли арабских, то ли иранских банкира, которым некто Эллиотт, торгующий инсайдерской информацией агент американской спецслужбы, советует срочно вывести свои капиталы из США. Стоит этот совет $30 млн, которые Эллиотт, дабы не удивить сверх меры налоговые органы, намерен разделить между своими детьми. Детей должна собрать и доставить на встречу с агентом его бывшая ассистентка Ирен. Сам носитель бесценной информации появится на экране на пару минут, в самом финале, чтобы проблеять нечто невразумительно многозначительное и сразу же получить снайперскую пулю. В этом существе, заросшем седым волосом и в канотье, нелегко узнать Ника Нолте. Зато решительно непонятно, как человека, у которого на лице, кажется, пропечатан диагноз "маниакально-депрессивный психоз", взяли на работу в спецслужбу и как ему могут верить такие серьезные люди, как восточные финансисты. Впрочем, все персонажи — такие же маски, заимствованные из мизантропически пародийного французского криминального кино 1970-1980-х годов. Авторы фильма словно пытаются усидеть между двумя стульями. С одной стороны, демонстрируют свою как бы гражданскую смелость. С другой — непрерывно подмигивают зрителям: дескать, мы все это не совсем всерьез. Жюльетт Бинош в роли Ирен непрерывно курит, цепко и похотливо пялится на юного атлета Дэвида, бойко хамит опаснейшим собеседникам, шутя обводит вокруг пальца киллера, идущего по следу Эллиотта. Как бы она ни демонстрировала свое умение отрываться от слежки, не отделаться от ощущения, что она, как и Эллиотт, просто безумица, выдающая себя за спецагента. Киллер, сыгранный безбожно переигрывающим Джоном Туртурро, тоже еще тот фрукт. Промахнувшись ли, убив ли кого-то не того, он в любое время дня и ночи названивает своему психоаналитику, который спросонья несет ему какую-то невероятную чушь об эдиповом комплексе. В общем, и авантюра с жанровым оформлением 11.09 не удалась, и за попытку говорить "спасибо" совершенно не хочется. Впрочем, бывает, что время несколько смягчает вопиющую нелепость того или иного фильма. "Сады Аллаха" (The Garden of Allah, 1936 **) Ричарда Болеславского были обречены войти в историю кино хотя бы потому, что в главной роли снялась Марлен Дитрих. Кажется, фильм был сделан в рамках кампании борьбы за нравственность в Голливуде. Слишком долго Дитрих смущала сон зрителей своей бескрайней, опасной, бисексуальной чувственностью: какому-то умнику пришло в голову снять ее в амплуа чуть ли не святоши. Травмированная семейной трагедией героиня отправляется в глубь Сахары, в места, именуемые "садами Аллаха", чтобы просветлиться и избыть свою боль. В шедевре Джозефа Штернберга "Марокко" (1931), с которым фильм Болеславского, безусловно, полемизирует, она, бросив богатого покровителя, ковыляла на каблуках по песку, вслед за любовником, уходящим с отрядом Иностранного легиона. В "Садах Аллаха", узнав, что нервный красавчик, с которым она случайно встретилась в битком набитом автобусе и скоропалительно обвенчалась, только что сбежал из монастыря траппистов, дает ему гневную отповедь и отсылает обратно в монастырь. Дитрих-моралистка выглядит откровенно пародийно, как пародийны и большинство эпизодов фильма. К богатым шатрам, раскинутым неким гостеприимным графом, среди ночи вдруг подползает по-пластунски взвод легионеров. А потом их командир драматически объясняет, что они заплутали в пустыне, чуть не умерли от жажды и голода и, если бы не граф, их кости давно бы обгрызли шакалы. Судя по тому, как организовано все пространство фильма, они добрую неделю ползали по кругу, тревожно прислушиваясь к доносящимся из шатра звукам гулянки. Замечательно и то, что при всем своем ханжестве авторы фильма не избежали искушения вставить в него совершенно ненужные с драматургической точки зрения сладострастные танцы в арабском кабаре.