Полицейские водометы, камни, летящие в блюстителей порядка, сообщения о сотне раненых. Наверное, не так представляло себе венгерское общество 50-летие событий 1956 года. Ведь главное, чем можно было бы почтить память участников событий полувековой давности,— демонстрация единства венгров. Однако сегодня венгры оказались практически такими же разделенными, как в 1956 году.
Происходящее позволяет по-другому посмотреть и на 1956 год. Это сегодня, зная о советских танках на улицах Будапешта, мы говорим о том, что венгры не могли освободиться, что их протест был героическим, но нереализуемым проявлением свободы. Но если мы перенесемся на 50 лет назад, мы увидим расколотое общество. В нем были и реалисты, понимающие необходимость воспользоваться шансом десталинизации, и радикалы, уверенные, что смогут одним махом избавить страну от коммунизма, и коммунисты. Не случайно венгерское руководство поначалу пользовалось поддержкой Иосипа Броза Тито. И утратило ее, когда югославский лидер убедился, что речь идет не об избавлении от советского влияния, а об избавлении от коммунистов. Это же обстоятельство раскололо само венгерское общество на тех, кто считал, что свобода уже за порогом и осталось только уничтожить коммунистический режим, и тех, кто готов был спастись даже ценой появления на улицах чужих танков. На самом деле ничего иррационального в попытке ограничить влияние СССР не было: маршалу Тито удалось это еще при жизни Сталина. Но для такого ограничения нужно было единство номенклатуры и народа, которого венграм достичь не удалось.
"Гуляшевый" социализм Яноша Кадара, брошенного в тюрьму сталинистским режимом, освобожденного десталинизацией и пришедшего к власти на советских штыках, был, по существу, воплощением ожиданий "умеренных". Но строительство нового строя происходило в присутствии советских гарнизонов и в расколотой, смертельно раненной 1956 годом стране. Рана оказалась настолько глубокой, что ее не удается залечить даже сегодня, когда практически вся Венгрия признает события 50-летней давности национальной революцией. Это заставляет задуматься о неизжитом проклятии центральноевропейской политической культуры — культуры ежедневного общественного противостояния, нежелания или неумения договариваться. Это проклятие не раз приводило к краху целых государств, поражению восстаний, провалу экономических реформ и к чужим войскам, призываемым изничтожаемой частью общества. Происходило это отнюдь не только в Венгрии, но и в соседних с ней странах. И происходит сегодня: достаточно посмотреть на перманентный политический кризис в Польше, на тупик в формировании правительства в Чехии, на популистскую правительственную коалицию в Словакии. Вот и вся Вышеградская группа — политическая деградация на ладони.
Какой рецепт можно было бы прописать венгерским правым и левым? Рецепт национального единства, проще говоря, "большой коалиции" прагматиков, не желающих продолжения кризиса. Но в Центральной Европе такие рецепты не проходят.