Взгляд на будущее
Господам офицерам
У некоторых есть ощущение, что в августе ничего не происходит, культура прекращается. Не верьте!
Вранье это. Надо внимательнее смотреть. Например, вот Федеральное агентство по культуре привезло в Канн выставку "Мой Дагестан". Там чеканка, вышивки, ковры, керамика и ансамбль "Лезгинка", образованный 75 лет назад. Канн — это во Франции. Представьте — кругом Франция, а в центре — "Лезгинка". Впечатляет. А на заседании московского правительства решено построить в Москве театр обезьян. Еще в Москве со следующей недели будет месяц меда. В Коломенском. Будут водить хороводы и делать разное другое фольклорное. А в Петербурге пройдет День гвардии. На бастионах Петропавловки соберутся люди, одетые в разное военное, и воссоздадут атмосферу.
В поселке Батецкий Новгородской области на привокзальной площади состоится концерт Эдуарда Хиля. Певец обещает спеть под настоящую концертную фонограмму! Представьте — полустанок, вокзал, шпалы пахнут креозотом, а из желдорматюгальников вместо "С первого пути отправляется..." раздается "Дайте музыку, скорее музыку". В этом даже есть что-то фантасмагорическое. Россия такая страна, что поезд — машина времени, полсотни километров от столицы идет за десять лет назад, и тут ровно попал в 1972 год.
Но это все не попадает в поле внимания газет, журналов и вообще людей. Многие философы думали об истории и о том, почему что-то становится историей и люди это запоминают. Но никто не ответил на вопрос, по какому принципу люди забывают. Почему, скажем, то, что президент Фонда Гуггенхайма Томас Кренц на мотоцикле ехал из Эрмитажа в Новгород в 2004 году — про это можно писать, а про то, что на той же почти дороге, 50 километров вбок, поет на вокзальной площади Эдуард Хиль — это забыть немедленно. А мне кажется, не надо так. Надо внимательнее к этому отнестись.
У меня был друг в детстве, а потом наши пути разошлись, потому что он мне сказал: "Сейчас у нас так все устроено, что реализоваться можно, только если ты работаешь на государство. В армии, а если будешь достоин — в спецслужбах". И он так поступил, а я, наоборот, решил, что так реализоваться не получится. Когда наступила перестройка и все поехало, я думал, ну как же он ошибся! А в последние годы оказалось, что, вероятно, был прав. Но меня не покидает ощущение, что прав не совсем, и возможно, обратно все перевернется.
В России две элиты — интеллигентская и от спецслужб. Обе обладают некоторым уровнем образования, у обеих есть идеи, как нам реорганизовать Рабкрин, обе симметрично друг друга не признают, и обе время от времени меняются местами. Сейчас явно время не интеллигентское. Бывает. Бывало недавно, что те, которые от спецслужб, тоже были не у дел. Я не хочу строить прогнозы по смене элит, рано или поздно случится. Мое дело культурное, а не политическое, и я беспокоюсь о другом.
Когда интеллигенция не у дел, выпадает, так сказать из истории, она известно куда уходит. В частную жизнь. Я и садовник, я же и цветок, как говорил Осип Мандельштам. Замыкаюсь в мировой культуре, а до государства мне дела нет. Ты, государство, "чудище обло, озорно и лайяй", как говорил Александр Радищев, ну и лайяй себе. А вот куда деваться элите от спецслужб, когда она не у дел? Чем занять господ офицеров?
Они двигаются в спорт, еще в бизнес, но в первом случае требуется здоровье, а во втором — умение считать и авантюрность характера, могут не все. И отсюда жизнь их становится пустой, они обратно рвутся к власти, потому что она единственная сообщает их жизни смысл. Из-за этого, между прочим, периоды доминирования интеллигентской элиты оказываются краткими и не вполне выразительными.
А нужны другие возможности. Смотрите, господа офицеры, жизнь прекрасна! Лезгины пляшут лезгинку, в Москве открывается театр обезьян, мед в Коломенском дают. Да что там — на станции Батецкая, на вокзале, живой Эдуард Хиль поет! Надо все это описывать, рецензировать, причем в отличие от того, о чем мы обычно пишем в газетах, рецензировать в сугубо положительном смысле. Нужно показать господам офицерам перспективу, увлечь их в искрометный хоровод близкого им искусства. И тогда их временный переход в частную жизнь уже не будет для них таким экзистенциально-драматичным.