"Любовь и сигареты" (Romance and cigarettes, 2005 ***), третью режиссерскую работу Джона Туртурро, одного из самых любимых актеров братьев Коэн, поспешно объявили революционным произведением, обновляющим жанр мюзикла. Как же: действие разворачивается не на Бродвее и даже не в Мулен-Руж, а в рабочем пригороде, героям-пролетариям сильно за сорок, а выглядят они еще старше. Безусловно, для Сюзен Сарандон сыграть растрепанную мегеру, а для Кейт Уинслет — вульгарную и подержанную вамп, очевидно, подвиг. Но уже были и "Вест-сайдская история" (1961) Роберта Уайза, и "Шербурские зонтики" (1964) Жака Деми, и другие попытки создать демократический мюзикл, ни одна из которых не породила направления в кино. Очевидно, таким же гордым и одиноким фильмом останутся и "Любовь и сигареты". Герою-работяге надо бы заботиться о скором замужестве дочерей, сколачивающих на заднем дворе их дома панк-группу, но седина в бороду — бес в ребро. Влюбился в бесстыдную рыжую оторву: их объяснения в любви были бы похабны, если бы не были так органичны. Жена в бешенстве, зовет на подмогу соседок и брата, невероятного персонажа Кристофера Уокена, несмотря на солидный возраст подражающего Элвису Пресли. Когда героям не хватает слов, преимущественно матерных, они срываются в пляски а-ля бродвейский кордебалет, выражая свои эмоции песнями Джеймса Брауна, Ника Кейва, Брюса Спрингстина, Джанис Джоплин и ариями из сладких мюзиклов. В этом есть почти философский смысл: язык массовой культуры — единственный язык, доступный демосу, импонирующий ему в силу своей красивости. Вообще-то, кинематограф уже четверть века старается дать слово безъязыким, простонародным героям: и Аки Каурисмяки, и Джим Джармуш, и наш Борис Хлебников. Версия Туртурро оригинальна, но продолжает их попытки, хотя он, пожалуй, переусердствовал. В принципе, каким бы реалистом не был режиссер, смысл любого фильма о неопрятных и не очень интересных и приятных людях заключается в том, чтобы они стали для зрителя родными и любимыми. А в "Любви и сигаретах" все эти обвисшие груди, пивные животы, растрепанные волосы и прочие "оближи мне задницу" действительно неприятны. Но у Туртурро хватило вкуса ближе к финалу изменить интонацию фильма, прекратить игру в бирюльки и заговорить скорбно и торжественно. В самом деле, говоря "любовь", он подразумевает "смерть". До нее героям гораздо ближе, чем до постельных утех. И роман героя — попытка бежать от смерти, на которую он, сам того не догадываясь, уже обречен. Пожалуй, одна из самых душераздирающих фраз в современном кино — та, что произносит герой, узнав о своем раке легких: "Милый мой никотин". Объяснение в любви к сигаретам, которая придает персонажам нежность и трогательность, которую не смогли придать арии и подтанцовки.