Здесь не Лондон
В современной российской торговле цены определяются исключительно произволом продавца и наивностью покупателя.
Когда в середине 1990-х годов, вернувшись из Лондона, я заглянул в только что открытый салон на Тверской, то был приятно удивлен наличием в продаже настольных ламп фирмы Ann`s, которые я видел прямо накануне в районе Кенсингтон и приобрести одну из которых я отказался только потому, что неохота было тащить столь хрупкий и громоздкий предмет в самолет. А тут, оказывается, можно купить прямо в Москве.
Ознакомившись с ценой, я задал продавцу только один вопрос: "Ну, я понял бы, если бы цена была в два раза выше, чем в Лондоне, все-таки транспортные издержки. Но почему у вас лампа дороже в четыре раза?" "Потому что здесь не Лондон",— получил я остроумный ответ и подумал, что при такой ценовой политике салон продержится недолго. Действительно, он вскоре закрылся, однако это не помешало другим торговым точкам, торгующим приличными иностранными товарами, назначать цену, во много раз превышающую ту, за которую эти товары можно купить за границей.
Предположим, тогда речь шла о действительно художественной вещи, произведенной вручную в ограниченном количестве экземпляров да еще фирмой, являвшейся поставщиком королевы-матери. Да и вообще, в середине 1990-х приличные товары только начали появляться на российском рынке. Тогда популярен был анекдот про новых русских. Один хвастается перед другим галстуком, купленным за тысячу долларов. А тот в ответ: "Ну и зря купил, я только что видел за углом точно такой же за полторы тысячи". Мол, существует так называемое престижное потребление, когда человек гордится невероятно высокой ценой товара как свидетельством того, что он денег не считает.
Но с тех пор прошло десять лет, анекдоты про новых русских утратили свою актуальность в связи с тем, что русские уже не такие новые. А все остается по-старому даже в отношении товаров, которые являются вовсе не художественными произведениями, а, напротив, плодом массового производства. Достаточно было проследить за появлением на рынке каких-нибудь приличных моделей мобильных телефонов вроде Serene (совместное произведение фирм Bang & Olufsen и Samsung), Nokia 8800 или даже Motorola Razr V-3. Каждый раз оказывалось, что в разных магазинах эти телефоны можно было купить по самым разным ценам, отличающимся друг от друга чуть ли не в два раза. И это нельзя объяснить тем, что, мол, в некоторых магазинах имелись легальные поставки, а в некоторых — не вполне легальные. Потому что самые высокие цены запрашивали те торговые точки, в которых почему-то просили расплачиваться непременно только наличными и почему-то упорно отказывались выдать торговый чек.
Остается объяснять цены, запрашиваемые продавцами приличных импортных товаров, тем, что эти продавцы считают покупателей дураками, не способными к рациональному поведению на рынке. Это особенно смешно, если учесть, что относительно состоятельные российские граждане, способные заинтересоваться предлагаемыми товарами (которые сами по себе отнюдь не дешевы, независимо от особенностей российского ценообразования), постоянно бывают за границей и прекрасно знают, какой товар сколько на самом деле стоит. И могут не пожелать оплачивать либо чрезмерную жадность торговцев, либо их темные финансовые махинации.
Трогательно также выглядит ситуация в некоторых московских ресторанах, где самым дешевым пунктом в меню значится чашка кофе за 20 евро. Покупателям, по-видимому, предлагается платить за престижность и изысканность заведения, которая выражается в холуйстве обслуживающего персонала. Сразу вспоминается замечание писателя Александра Дюма, посетившего Россию и угощаемого русскими друзьями-писателями: "Даже и не поймешь, пообедал ли ты в России. Судя по потраченным деньгам — пообедал очень неплохо, а судя по ощущениям организма — остался голодным".
В общем, ценообразование на приличные товары в России таково, что покупателям остается, как Ипполит Воробьянинов, возмущаться: "Это ч-черт знает что такое! Дерут с трудящихся втридорога!" А продавцам — искать дураков.