Книга противоречий
Книга противоречий
Пожалуй, нет сейчас более закрытой темы в деловом мире, нежели переговоры о размещении акций крупной компании.
Три заветные буквы "IPO", некогда предполагавшие, что компания, проводящая initial public offering, намерена стать public — структурой, действующей в мире публичных открытых компаний, обсуждают ныне за наглухо закрытыми дверями. "Роснефть", IPO которой должно стать третьим за последние десять лет по размеру среди небанковских структур после итальянской ENI и японской NTT DoCoMo, следует складывающейся традиции.
Понять, будет ли IPO успешным, решительно невозможно до того момента, когда будет закрыта так называемая книга заявок, в которой фиксируются предложения потенциальных инвесторов о покупке бумаг по определенным ценам. После неофициального сообщения, что "книга заявок" уже заполнена (то есть инвесторы предъявили спрос на все акции "Роснефти" в определенном ценовом диапазоне), судьба IPO компании предрешена: оно состоится. Однако сигналов, что определенные проблемы существуют, слишком много. Чем бы ни закончилось дело, IPO будет одним из самых нервных в последние годы — даже если сравнивать с "тяжелым" IPO китайского Bank of China.
В инвестсообществе ходят разнообразные слухи и разговоры. Например, о якобы имевшей место рекомендации Merrill Lynch своим клиентам крупным пенсионным фондам не покупать бумаги из-за наличия не объявленных в проспекте размещения рисков. При этом Merrill Lynch до сих пор считается активнейшим участником процесса. Другой — загадочная позиция Lehman Brothers: инвестбанк, предполагавшийся крупным участником размещения, одновременно не комментирует тему "Роснефти", предполагает участвовать в ней и якобы отговаривает клиентов от подобных инвестиций. Третий — история с размещением части бумаг по IPO "Роснефти" на Токийской фондовой бирже. Вполне достоверные источники в "Роснефти" сообщали о размещении части бумаг в Японии, в конечной же версии проспекта эмиссии "Роснефть" напрямую заявляет об отказе в продаже японским инвесторам бумаг. Помимо прочего обсуждают и якобы провальные переговоры "Роснефти" с группой фондов Prudential, противоречивые заявления руководителя группы Templeton Марка Мобиуса, который в оригинале говорит о "высоких и неопределенных рисках" покупателей акций "Роснефти", а в переводе русских информагентств едва ли не агитирует за покупку "Роснефти". Часто используемое слово для характеристики IPO "Роснефти" в отчетах аналитиков инвестбанков — controversial ("противоречивое").
Не менее противоречиво ведет себя и менеджмент "Роснефти". Так, Сергей Богданчиков заявляет об отсутствии интереса у компании в привлечении стратегического инвестора. Через несколько недель появляется информация о BP, Shell и CNPC, которым якобы предложены пятипроцентные пакеты акций по цене $500 млн, что категорически ниже объявленной "Роснефти" ожидаемой капитализации компании, зато соответствует идее стратегического партнерства. Глава BP Джон Браун при этом сетует на "дороговизну" предложения "Роснефти" (по данным Ъ, компании предложили этот пакет за $2 млрд и она склонна предложение отвергнуть). Однако выясняется, что пакеты предложены и малайзийской Petronas, и бразильской Petrobras, и китайской Sinopec, и индийской ONGC — представители двух последних при этом намерены отказаться: предложены слишком небольшие пакеты для "стратега". Предложения о покупке бумаг якобы направлены ENI, ExxonMobil и Chevron. Для всех перечисленных компаний пакет акций менее 5% вряд ли интересен как чисто портфельная инвестиция — так ищет "Роснефть" себе партнера-"стратега" или нет?
Ответа не будет, и вот почему. Главный риск для инвесторов "Роснефти" вовсе не проблемы с запасами или рентабельностью. Риск в том, что IPO не начнет процесс перевода "Роснефти" из мира госкомпании в мир публичных компаний. Вряд ли в России кто-то верит в то, что "Роснефть" с июля 2006 года прекратит быть госкомпанией, а государство в ней останется крупнейшим, но обычным акционером. Но большая часть инвесторов, записанных в "книгу заявок", это предполагает — или, по крайней мере, хочет в это верить.