Герои и поклонники

BaselWorld и SIHH не только часы и украшения. Это толпа журналистов, байеров, пиарщиков, рекламщиков, президентов компаний, их подчиненных. BaselWorld и SIHH не только презентации — это и особые церемонии, вроде прощальных ужинов или суаре. О героях и традициях — Екатерина ИСТОМИНА.

Журналисты — самые счастливые люди на выставках. Тусовка и толпа, шампанское и пиво, устрицы и сосиски, часы и украшения — вот их стихия. Многие искренне любят часы и драгоценности, изучают их калибры, пружины, балансиры и огранки камней. Многие покупают на BaselWorld и SIHH книги и альбомы, ездят на производства, летают к черту на рога на премьеры, нередко подвергая свою жизнь опасности. Например, на 75-летнем юбилее Reverso Jaeger-LeCoultre, который отмечался в Индии в конце февраля, несколько журналистов слегли с жесточайшими расстройствами, а четверть группы была искусана в индийской провинции Раджастан пчелами, и каждая была размером с российского воробья. Но ведь это было настоящее приключение! А все мучения — ради глубоких знаний, все опасности — из-за любви к часам.

Например, Стефан Чешка, идол часовой журналистики, в книжках не нуждается. Этот Портос (он правда похож на мушкетера), главный редактор французского La Revue des Montres, знает о часах все. Чешка известен острым языком, он может отвесить ядовитую шутку в адрес влиятельнейшего часового лица. Чешке завидуют другие журналисты. Как завидуют и французской журналистке Изабель Гарнерон, редактору глянцевого журнала Edgar. Только она способна прийти в платье "Готье" и в кедах на вечер и быть свободной и гламурной.

Часовые и ювелирные журналисты отличаются от модных стилистов и fashion-критиков. Они не меньшие маньяки, но более душевны. Они любят люкс не только за то, что его можно немедленно надеть на себя. Существует и международный пул часовых журналистов и ювелирных критиков, которые встречаются друг с другом на премьерах в разных частях света. Этих людей называют international jet-set, watches & jewellery.

Стилисты выглядят самыми озадаченными персонажами на выставках. В их асимметрично постриженных или вовсе побритых головах пульсируют "последние тенденции". Они не дают стилистам покоя. Стилиста нельзя оставлять с его мыслями наедине, поэтому этот персонаж доукомплектовывается редакцией заточенным под съемку часов и украшений фотографом.

Ювелирно-часовой фотограф — самое индифферентное существо на ювелирно-часовых салонах. Ювелирно-часовой фотограф просветленный, ходячая фотографическая бодисатва. Бодисатву заботит одно — камера. Камера, которой снимаются часы и украшения, может стоить $55 тыс. Как две "Королевы Неаполя" фирмы Breguet, которые этой камерой снимаются для ювелирно-часового приложения. В образе спустившихся с небес бодисатв часто выступают и главные глянцевые редакторы.

Кажется, что это самые несчастные люди на выставках. Охотники за головами, инженеры человеческих душ, летописцы и сказители, медсестры и нянюшки. Бесовскими приманками, сладкими голосами сирен они заманивают на презентацию иного журналиста, если тот, как птенец, вдруг отбился от своих.

Неопытный журналист, как Одиссей, может попасться на крючок. Коготок увяз — всей птичке пропасть. Взяв острыми зубками за шкирку добычу, пиарщик тащит его, журналиста, еще тепленького и уже беззащитного, смотреть часы и украшения, угощать морковным соком или отпаивать шампанским. Жертва и палач устраиваются в чил-ауте, что в лобби любого выставочного стенда. На бархатных лотках — часы и украшения. Искрится шампанское, блестят на скользких тарелочках закуски. Тишина, покой и глубокая задумчивость с обеих сторон. Таково таинство презентации, доступное немногим посвященным.

К пасторальным сценам "индивидуальных презентаций" (один соблазненный журналист против одного соблазнителя-пиарщика, и это частая история на салоне в Базеле, однако не в Женеве, где в индивидуальном порядке проходят только интервью) порой подключается зарубежное или местное руководство пиарщика. Руководство не нарадуется идиллии у подчиненных. Презентация, которая по планам пиарщика должна была бы быть вечной, заканчивается тогда, когда журналист сообразит, что у него другая встреча, важнейшее интервью, нужно сдавать заметку в газету (звонило начальство), уходит поезд и улетает самолет.

Если журналист мимо стенда все же проскочил, то пиарщики погрозят ему вслед адски наманикюренным пальцем. Но если часовой журналист независим (хотя я лично не знаю таких), то пиарщики не грозят, а вновь и вновь зазывают его — бесовскими приманками, сладкими голосами сирен и обещаниями истинных сенсаций. Которые иногда действительно случаются!

Что же такого важного и судьбоносного делают "эти люди из отдела рекламы" на BaselWorld и SIHH? Для большинства журналистов этот вопрос остается без ответа. В отличие от журналистов, которые ходят, как правило, небольшой, но яркой толпой, рекламщики избегают скоплений себе подобных. Рекламщики любят выделяться, ходят парами (издатель и руководитель отдела рекламы, старший менеджер и младший). Рекламщики знают себе цену, которая выражается в логомании их одежды, обуви, аксессуаров, часов и украшений.

Редкая журналистка наденет на салон туфли на высоких каблуках. Она уже усвоила, что после первой встречи она будет награждена тремя килограммами макулатуры (CD, пресс-киты). И при каждой встрече такой макулатуры будет больше. Бойцовская журналистка, что лошадь, возьмет любое препятствие. Чего не скажешь о туфлях "Прада", которые подломятся после пяти килограммов бумажного "Бреге". Выбор журналистки — мокасины.

Рекламщики информации не собирают в принципе, поэтому ходят налегке. Истинная рекламщица входит на стенд как Наоми Кэмбелл на подиум, как Анастасия Волочкова на сцену Opera. Иные рекламщицы в своей неукротимой энергии (подкрепленной Dolce & Gabbana, Gucci, Chloe, Dior) напоминают Настасью Филипповну в сцене "Я теперь во хмелю, генерал!". Исключительно в деловых целях рекламщицы встают на самые высокие каблуки, надевают на день коктейльные платья. Стилисты глянцевых журналов в поддельном недоумении спрашивают друг у друга: "Она, что, красавица?"

Байеры — другой жанр. Купцы, холеные и гордые. У них в кармане пусть и корпоративный, но кошелек. Байеры приезжают не полосную рекламу просить, а товар торговать. С менеджерами мануфактур они держатся на равных, "по-партнерски", но если это вдруг хилая мануфактурка или начинающий мастер, так сказать, стартующий в бессмертие молодой Бреге, то байеры здесь могут и сдемпинговать. Молодые бреге покупаются — куда же им деваться, бизнес.

Каждый журналист, считающий себя знатоком вопроса, обязательно имеет своего идола, божка, "любимого президента", который возглавляет часовую мануфактуру или ювелирную марку. Кто-то любит великих — Бернара Форнаса, президента Cartier. Многие женщины любуются его военной выправкой, генеральской статью. Напрасно: господин Форнас (и мы спросили его об этом) к военной службе отношения не имеет, что, впрочем, не мешает ему вести дом Cartier к новым и новым победам.

Поклонники есть у президента IWC Джорджа Керна. Это молодой президент, пришедший в IWC из TAG Heure, лысый и голубоглазый. Джордж Керн полон скрытого сексуального темперамента, ребячлив, упрям. Несмотря на то что господин Керн работает серьезным топ-менеджером и ведет компанию к успеху (IWC подумывает об открытии бутика в Москве), он любит одеваться неформально и имеет коллекцию кожаных пилотских курток. Не менее мужественно он выглядит и в black tie.

В схожем мужественном стиле работает и молодой президент Jaeger-LeCoultre Жером Ламбер (он тоже подумывает об открытии бутика в Москве). Жером Ламбер в некотором смысле соперник Джорджа Керна по части мужественности (обе марки принадлежат Richemont Group и обе выставляются на SIHH, причем их стенды часто находятся рядом). Жером Ламбер похож на Наполеона, он обожает командовать и ездить на лошади. Я не забуду, как он лично, восседая на лошади и размахивая поло-клюшкой, почти до смерти затренировал конный отряд журналистов в поло-клубе в Джодпуре — под знаменами Jaeger-LeCoultre и Reverso.

Черноглазый, феерически юркий брюнет, президент Zenith Тьерри Натаф уже давно легенда. Танцор диско, часовщик в брызгах шампанского, креативный директор, чаровник, поклонник Louis Vuitton и Veuve Clicquot. Его планы грандиозны (открытие бутика в Москве), его мысли фантастичны (Натаф подумывает о выпуске ювелирных украшений Zenith — компании, которая всегда специализировалась на выпуске калибров), его часы почти уже отбивают танго. Хотя сам Натаф лучше всего танцует диско (мы наблюдали это в Монако).

Николас Хайек и члены его семейства, занимающие руководящие посты в Swatch Group (в частности, племянник Марк руководит старейшей мануфактурой Blancpain), тоже легенды. Одна швейцарская газета назвала Хайека-главного "нашей местной Мэрилин Монро". Но Хайек-главный не просто знаменит. Это часовое божество (очень толстый, он похож на заросшего бородой Будду). В этом году на стенде Breguet (Хайек является не только главой Swatch Group, но и президентом Breguet) случилось страшное. Вдруг с потолка павильона раздался трубный глас. Глас распекал какое-то ничтожество. Это Хайек-главный журил подчиненного у себя в кабинете.

Ювелирно-часовая семейная пара Каролина Груози-Шойфеле (вице-президент Chopard) и Фаваз Груози (глава de Grisogono) известна гостеприимством. Еще несколько лет назад пребазельские премьеры семья Груози-Шойфеле проводила в своем шале под Женевой — рядом с флорентийским камином, собраниями редких книг и картинами старых мастеров. Интимность обстановки подкупала суровые журналистские сердца. Стойких традиций гостеприимства придерживается и еще один член семьи Шойфеле — брат Каролины Карл Фридрих, в должности вице-президента отвечающий в Chopard за сложные часы. Он любит приглашать гостей в холодные винные подвалы и устраивать там дегустации. Карл Фридрих Шойфеле коллекционирует не только вино, но и олдтаймеры (страсть привил сыну Шойфеле-старший, Карл). В семейной коллекции много автомобилей, в том числе и легендарный SLR300 Mercedes-Benz. Мужчины Шойфеле — заядлые гонщики, и они приглашают всех на гонки — на Mille Miglia.

Есть и другая известная ювелирная пара — британский ювелир Стивен Вебстер и его красавица-жена Ася родом из Санкт-Петербурга. Их стенд в Базеле похож на клуб — правда, без барной стойки. Но у Аси под столом, на котором лежат украшения Stephen Webster (с этого года марка выпускает и часы), всегда имеется бутылка картофельной водки. Доброй русской стопкой отмечается каждая удачная подвеска из новой коллекции. Трудно бывает унести от Вебстеров ноги, ведь Стивен Вебстер считается большим талантом.

Филипп Штерн, глава Patek Philippe, пользуется всеобщим уважением, безоговорочным и искренним. Седовласый Штерн, возглавляющий мануфактуру почти 30 лет,— это не просто президент. Это целая глава часовой истории Швейцарии.

Людей с улицы допускают только на BaselWorld. Именно "народность" ставят в упрек старейшему часовому салону мира многие "большие" марки, например два великих ювелирных дома с place Vendome — Chaumet и Boucheron. Chaumet покинул BaselWorld в этом году, дом Boucheron — в прошлом. SIHH, стартующий через неделю после BaselWorld,— салон закрытый, непубличный, и туда приходят только по приглашениям, которые рассылаются почтой за месяц до открытия.

На BaselWorld за 45 франков народные любители часов и украшений могут любоваться на сверкающие витрины и манящие богатством павильоны. Они могут даже заглянуть на стенд, но дальше стойки reception их не пустят. И тем более они не смогут потрогать часы или драгоценности (часы и драгоценности, согласно этикету, можно брать в руки, предварительно надев белые перчатки). На BaselWorld зеваки приходят с собаками, с мокрыми зонтиками, плетеными корзинками из соседнего универсама Coop и в простой одежде. Часто это бывают жители Базеля, часто это пожилые люди, которые привыкли посещать эту выставку с детства, ведь часовое шоу в Базеле в первый раз провели еще в 1917 году.

Презентация — магическое слово, которое на самом деле никогда не произносится вслух. Говорят так:

— Мы вот сидим на "Пьяже"...

— Сплю на "Монблане", уже и главный за трибуной заснул...

Конечно, это священнодействие. Показ рекламных роликов с тревожной музыкой. Досмотр часов, их примерка. Шампанское. Досмотр украшений, их примерка. Шампанское. Досмотр калибров.

— Верните женский турбийон обратно.

— Это крутящееся колесико, а что это такое?

— Насколько точно работает трехчетвертная плотина "Ланге"?

— Да, эти серьги ничего.

— Да, выглядят неплохо.

— Эти часы ничего.

— Выглядят неплохо.

— Трехчетвертная плотина "Ланге" — сила.

Ровно через час после начала презентации.

— До свидания, господин президент, рада буду увидеть вас снова. See you soon!

— Ну все, отжали "Ролекс".

И таких презентаций на один день назначается от семи до десяти. К концу дня просмотренные часы становятся на одно лицо, а из украшений в памяти остается лишь какая-нибудь вялая тенденция. Журналисты-мужчины к вечеру не помнят, как выглядели полуобнаженные модели, демонстрировавшие в 15.00 Piaget или в 16.00 Montblanc.

Вечерние церемонии столь же важны, как и дневные презентации. Неформальное общение. Главные новости, главные сплетни, флирт и разговоры о политике. В отличие от after-party, ужин способен длиться бесконечно. Особенно если это ужин "с рассадкой" или "по французской программе". Ужин "с рассадкой" — круглые столы с табличкой в центре (Russia, France, Russia—France—Spain). Каждое место "пронумеровано" фамилией того, кто должен здесь ужинать. "Французское меню" — коктейль, аперитив, один комплимент от шефа, три перемены закусок, две перемены горячего, два десерта, кофе, дижестив, сигары. За время такого ужина можно долететь на самолете от Москвы до Женевы.

А вы попробуйте так питаться каждый вечер — за две недели работы журналисты набирают до четырех килограммов веса (проверено автором этих строк). Любая "Прада" тут сломается. А фуа-гра с фондю? А вредные для печени пузыри шампанского, которое приходится пить как минеральную воду? А вино — стакан за стаканом, белое за красным и сверху — коньяк?

After-parties уравнивают всех. Младший менеджер выпивает с президентом, журналист из Японии пьет виски с русским, один пиарщик — с другим, еще утром совсем не дружественным. В два часа ночи можно найти в толпе президента серьезной немецкой мануфактуры A. Lange & Sohne Фабьена Кроне. Ночью, вблизи танцпола, в неформальной атмосфере господина Кроне не узнать. Чувствуется, что он когда-то работал в Alfa Romeo.

Здесь танцуют! Лучшим танцором из всех президентов должен быть признан президент Piaget Филипп-Леопольд Метзгер, поклонник гольфа и музыки Малера. Особенно ему удаются сложные, но ритмичные восточные танцы — даже в режиме соло.

В пакете с пресс-информацией рекламщики, байеры, журналисты, стилисты и фотографы получают подарки. Спокойно, друзья,— никаких часов, никаких бриллиантов.

Есть подарки легендарные — шоколад Rolex, который презентуется в фирменной зеленой коробке, перевязанной желтой лентой. Из года в год гости величественного стенда Rolex в BaselWorld получают в подарок эту знаменитую коробку. Blancpain кормит хлебом — французским багетом, который упакован в стильный холщовый мешок. А Girard-Perregaux — оливковым маслом из Тосканы, где находится вилла президента мануфактуры, бывшего гонщика Луиджи Маккалузо.

Из года в год мужчины, посетившие Patek Philippe, получают в подарок галстук Ermenegildo Zegna, а женщины — шелковый платок-каре. От Harry Winson приходится ждать часовых луп. IWC больше любит спортивную продукцию — модные некогда кроссовки Puma (размер ноги узнают через доверенных пиарщиков за месяц), рюкзаки или ветровки. То же и Panerai. Не менее спортивный, в сущности, Audemars Piguet почему-то настроен на домашние ценности — пашмины или мини-пледы.

Van Cleef & Arpels дарит собственные духи (так же поступают Bvlgari, Chanel, Chopard и Gucci). Фаваз Груози награждает посетивших стенд de Grisogono фартуками для сомелье. Zenith и Тьерри Натаф заваливают фирменными браслетами — разноцветный шнурок, на который надета серебряная звезда, символ Zenith. Разработку конструкции браслета господин Натаф всякий раз приписывает себе, хотя в действительности браслеты были придуманы французским ювелиром Жаном Дин Ваном (торговая марка Dinh Van). Бывают и спортивные подарки — например, гантели (однажды гантели из серебра подарил Фаваз Груози).

Это как утреннее упражнение с серебряными гантелями — две блестящие, две стремительные, две великолепные часовые недели, и так год за годом. Старт — Baselworld, финиш — SIHH. Для нас это главные недели в году, потому что мы из тех, кто действительно любит часы и драгоценности.