|
В гостях у подсказки |
— Насколько мне известно, этой профессии нигде не учат. Как же становятся суфлерами?
— Конечно, не учат. Такой профессии нет. Суфлер — это не профессия, это должность. Это как реквизитор — должность неприметная, но от него в театре зависит очень многое. Про всех сказать не могу, а я попала в суфлеры совершенно случайно. Искала работу, но поскольку ничего толком не умела, знакомая предложила пойти в репертуарную контору МХТ имени Чехова. Я проработала там меньше года, потом неожиданно освободилось место суфлера, и мне предложили попробовать. Я и попробовала.
— То есть учиться вам не пришлось?
— Как же, конечно, пришлось — и довольно долго. Когда я впервые пришла на репетицию, актерам помогала Таисия Владимировна, опытный суфлер. Помню, тогда Ефремов восстанавливал "Трех сестер" Немировича-Данченко. Ко мне подошел Владлен Семенович Давыдов и попросил подать реплики. Я ужасно волновалась, но как-то справилась.
— То есть суфлер нужен не только на спектакле, но и на репетициях?
— Да, суфлер ходит с того момента, как актеры начинают ходить.
— В смысле ходить по сцене?
— Нет, задолго до сцены — в выгородках. Выгородки — это просто комната, где декорации условно заменяются предметами — скамьями, стульями, грубыми ширмами. Так вот, на первых репетициях актеры только сидят и читают пьесу по ролям. После нескольких репетиций они встают на ноги, и тогда появляется суфлер. Собственно, на этих первых репетициях больше всего работы, потому что все еще плохо знают текст. Вообще, это самое сложное: актеры — народ капризный, к каждому нужен свой подход. Многие молодые нас, суфлеров, недолюбливают, думают, что мы поставлены следить за ними. А мы ведь только помогаем.
— Что еще делает суфлер, кроме того, что подсказывает актерам текст?
— Раньше мы еще подавали сигнал на выход за сценой. Если сцена большая и действие происходит где-то впереди, актеру за кулисами может быть не слышно, когда его выход. Тогда суфлер подавал сигнал: за кулисами загоралась красная лампочка. Но теперь за всеми выходами следит помощник режиссера.
— Сложная у вас работа?
— Не столько сложная, сколько тяжелая. Не физически, хотя перед выходом спектакля требуется и много физических усилий. Я всегда переживаю за актеров, и они это чувствуют. Некоторым старым актерам даже реплики подсказывать не нужно, им нужно просто знать, что я их страхую. Я всегда должна быть к ним расположена. Суфлер как врач. Он, конечно, не может всех любить. Но вне зависимости от личных симпатий хороший суфлер всегда доброжелателен.
— Что значит "хороший суфлер"?
— Хороший суфлер тот, что помогает актеру, а не мешает. Вовремя подсказывает, не говорит лишнего. У суфлера должен быть хороший голос, четкое произношение.
— Артистизм?
— Ни в коем случае! Играет актер, а суфлер должен только ненавязчиво ему подсказывать. Никакой игры здесь быть не может. Если суфлер пытается реализовать свои творческие амбиции, ничего хорошего из этого не выходит.
— Как вы угадываете, когда актер забыл слова, а когда просто держит эффектную паузу?
— Когда идет репетиция, в экземпляре пьесы мы помечаем все паузы и передвижения актеров по сцене.
— Если в экземпляре прописаны все слова и даже движения, получается, что у актеров не остается пространства для импровизаций?
— На эту тему есть старый театральный анекдот. В одном театре работал актер, которого все боялись: по слухам, на сцене он был просто неуправляем. Поэтому с ним никто не хотел работать. И вот однажды в театр пришел новый режиссер и пригласил актера в постановку. Тот оказался большим профессионалом, очень покладистым и спокойным, на репетициях царили полное взаимопонимание и благодать. И вот премьера. Первые несколько минут все шло гладко, но вот на сцену вышел тот самый актер и начал творить страшное: бегать, нести отсебятину, мешать партнерам. Режиссер в ужасе выловил его за кулисами и спрашивает: "Что же ты делаешь?!" "Знаете что, я же вам не мешал работать на репетициях? Вот и вы мне теперь не мешайте!" У нас в театре такого не случалось. По крайней мере, на моей памяти. Но талантливый актер всегда найдет возможность для импровизации, даже если все его "ходы" записаны в экземпляре.
— Раньше суфлер был обязательной театральной фигурой. Почему сегодня эта должность сохранилась в Москве только в двух старейших театрах?
— До революции новые спектакли ставились несравнимо чаще, чем теперь. Премьеры проходили едва ли не каждую неделю. Бывали роли и по сто страниц, и больше. Конечно, актеры физически не успевали выучить такой объем текста. Тогда суфлер был ключевой фигурой в театре, от него зависел успех спектакля. Если в такой постановке происходила замена актера, суфлер просто спасал весь спектакль. И поскольку успех спектакля и каждого актера зависел от суфлера, никто не хотел с ним портить отношения.
— Сейчас спасать спектакли не приходится?
— Теперь уже этого нет. После революции исчезли антрепризы, исчезла эта бешеная гонка премьер, появились совсем другие традиции в театре: Станиславский, Немирович-Данченко. Актеры стали не только хорошо знать свои роли, но и играть совсем иначе. Поэтому профессия ушла из театра. Честно говоря, если меня завтра сократят, в театре мало что изменится.
— Зачем же держать эту должность?
— Наверное, это дань традиции. Когда Олег Табаков стал главным режиссером театра, он поначалу хотел ее упразднить. Но не стал спешить, а потом как-то изменил свое отношение к нам.
— Часто актеры забывают слова?
— Кто как. В общем, сегодня это случается не так часто. Но бывает, конечно, что забывают. Например, когда делается срочная замена: какой-нибудь актер выбывает из состава, дублера нет, нужно срочно ввести нового человека в роль. Бывает, что на репетиции времени нет — и человек выходит сразу работать на зрителя. Тогда суфлер просто незаменим.
— Как же в таких случаях справляются актеры в других театрах, где суфлеров вообще нет?
— Им помогают партнеры. Публике это не видно, но иногда актеры нашептывают друг другу забытый текст. Или помощник режиссера подсказывает из-за кулис.
— Как суфлеру удается подсказывать так, что публике не слышно?
— Во-первых, иногда очень даже слышно. Если, к примеру, у актера монолог на авансцене, в полной тишине, в зале слышен сдавленный шепоток. Кроме того, суфлерская будка устроена так, что звук идет в глубину сцены, а не в зал.
— Случается ли так, что суфлер ошибается?
— По слухам, такое бывало. Например, однажды во время спектакля суфлер так увлекся игрой актера, что забыл следить за текстом. В какой-то момент актер произносит: "И я искал его..." — и со значением так косится на суфлера. Тот, в свою очередь, в упоении смотрит на него. "И я искал его..." — раздраженно повторяет актер и уже испепеляющим взглядом смотрит ровно на суфлера. Тот не реагирует. "Искал!" — угрожающе рычит актер. Суфлер наконец понимает, что происходит, и в ужасе подает не ту реплику. "И наконец нашел!" — рявкнул актер, подбежал к будке и за волосы вытащил из нее суфлера на сцену. Вообще, на эту тему есть масса театральных анекдотов, но все они относятся к стародавним временам. Сейчас, конечно, смешные ситуации тоже бывают, но я их не запоминаю. У меня эти шутки в одно ухо влетают, из другого тут же вылетают.
— И актеры не помнят?
— Еще как помнят, актеры постоянно друг над другом подтрунивают. У нас даже есть человек, который записывает все эти казусы. Но вообще-то у всех этих шуток есть срок годности — со временем они вовсе перестают быть смешными.
— Откуда же берутся театральные анекдоты?
— Раздуваются. Театр — это своего рода производство, и здесь бывают свои аварийные ситуации. Со временем неловкие случаи обрастают подробностями — и получаются анекдоты.
— Насколько я знаю, в старину суфлеры зарабатывали едва ли не столько же, сколько актеры...
— Возможно. Сегодня нашу работу слишком прибыльной не назовешь. Ставка у нас — 7000 рублей. Правда, эти деньги я получу, если даже не буду появляться на работе. За работу на спектаклях и репетициях нам доплачивают премию. Но все равно с актерскими гонорарами это, конечно, не сравнить.