Видео

Михаил Ъ-Трофименков

Бывают фильмы, почти не оставившие в истории никакого следа, но с годами превратившиеся в душераздирающие свидетельства о превратностях звездных судеб. К таким фильмам относится "Мисс Сэди Томпсон" (Miss Sadie Thompson, 1953 **) Кертиса Бернхардта (1899-1981). Неплохо дебютировав в Германии в конце 1920-х годов, он успел поработать с Марлен Дитрих, бежал от Гитлера, немного работал в Англии и Франции, потом осел в Голливуде. Как деликатно пишет кинословарь Larousse, "его талант редко был равен его амбициям". Именно в фильм этого режиссера второго ряда сослали в наказание Риту Хэйуорт (1918-1987), самую чувственную звезду нуара. Экзотическая танцовщица, сводившая с ума джи-ай на фронтах мировой войны, она, после ослепительной игры в "Гильде" (1946) и "Даме из Шанхая" (1948) и развода с Орсоном Уэллсом, совершила непростительный для Голливуда шаг. Ради замужества с Али Ханом, одним из самых богатых людей мира, Хэйуорт разорвала контракт с "Коламбией". Через два года брак завершился разводом, Хэйуорт униженно вернулась в Голливуд, но продюсер Гарри Кон, некогда раскрутивший ее, мстительно давал ей лишь роли в посредственных фильмах. До гибели актрисы от алкоголя и наркотиков еще далеко, но то, что вышедшая в тираж красавица явно находится в неуравновешенном состоянии, видно в "Мисс Сэди Томпсон", поставленной по рассказу Сомерсета Моэма "Дождь", невооруженным глазом. Ее героиня — женщина с бурным прошлым, то ли певичка из кабаре, то ли шлюха, то ли то и другое одновременно, бежит из Сан-Франциско от любовника-убийцы. Продолжает карьеру в Гонолулу, но оттуда ее изгоняют борцы за нравственность. По пути в Новую Каледонию, самую глухую тихоокеанскую дыру, где она только и может на что-то рассчитывать, застревает на островке, где томятся морские пехотинцы, а развлечься можно только в китайском баре, да и тот закрыт по воскресеньям. Встреча Сэди с изголодавшимися по бабам солдатами снята грубо, почти натуралистично. Нет-нет, все как положено в Голливуде: пехотинцы отпускают шуточки, Сэди поет и танцует. Но гораздо красноречивее мужские лица и коленца, которые они выделывают, танцуя с Сэди. Это уже не вечеринка, а групповое изнасилование какое-то: иначе как "куском мяса" истерически веселящуюся, лихо обнажающую ножку Сэди не назовешь. К тому же ей объявляет войну фанатичный ханжа, миссионер, добивающийся от губернатора острова высылки Сэди в страшный для нее Сан-Франциско. Бернхардт и здесь прямолинеен до вульгарности: аскет оказывается сладострастником и насильником, а Сэди, несмотря на неминуемый хеппи-энд, бросает в лицо влюбленного в нее сержанта: "Все вы, мужики, одинаковы". И кажется, как ни банально это прозвучит, что говорит это она и Уэллсу, и Али Хану, и Кону, по вине которых оказалась, как Сэди на краю света, на краю кинематографа. Столь же драматично смотрится и неудачная, пустяковая комедия Джорджа Кьюкора "Двуликая женщина" (Two-Faced Woman, 1941 **): этот фильм погубил карьеру Греты Гарбо. Впрочем, еще до этого сама Гарбо благополучно погубила фильм. Хотя, конечно, виноват прежде всего тот голливудский умник, которому пришла в голову гениальная мысль снимать ее в комедиях: сначала в "Ниночке" (1939), самом неудачном фильме великого комедиографа Эрнста Любича, потом — в "Двуликой женщине". Гарбо органически не умела ни смеяться, ни быть смешной: она умела только страдать, так, как никто до нее не страдал на экране. Проблемы начались еще в период подготовки съемок. Великий художник по костюмам Адриан хлопнул дверью и ушел со студии MGM, когда увидел пошитые для Гарбо, слишком эротичные, абсолютно чуждые ей платья. Хуже того: Гарбо появляется на экране в купальном костюме, который безжалостно демонстрирует ее ширококостое, крестьянское, плебейское тело. К тому же ей пришлось сыграть сразу две роли, требовавшие той необязательной условности, водевильной легкости, к которым Гарбо никак не была предрасположена. Сначала она появляется в образе целомудренной, не знающей и не любящей ничего, кроме гор, инструкторши по лыжному спорту, в которую на горном курорте влюбляется с первого взгляда искушенный директор модного журнала. Снежная идиллия завершается быстро: дела требуют новоиспеченного мужа в Нью-Йорк, где он попадает в сети писательницы со скрипучим именем Гризельда. Отчаявшись дождаться любимого, Карин сама отправляется в большой город, где выдает себя за свою разбитную сестру: щеголяет декольте, хлещет шампанское, строит глазки и учит почтеннейшую публику танцевать экзотический танец: то ли "чита-чута", то ли "чунга-чанга". Прежде чем разрешиться хеппи-эндом, фильм долго и неловко топчется на месте. Чуть скрашивает финал лишь неожиданное для Голливуда предложение, которое герой делает "сестре" своей жены: зажить дружной шведской семьей. Впрочем, Гарбо ведь была шведкой.

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...