По итогам первого полугодия количество компаний, признанных банкротами, снизилось на 40% год к году. Это объясняется отложенным эффектом прошлогоднего моратория, введенного правительством почти для всех физлиц и юрлиц. В то же время вдвое выросло число публикаций о намерениях кредиторов обанкротить своих должников. По мнению юристов, в отсутствие адресной господдержки, учитывая возможное усугубление проблем в экономике РФ и процессуальные сроки, можно ожидать роста корпоративных банкротств осенью-зимой.
Рисунок: Виктор Чумачев, Коммерсантъ
Рисунок: Виктор Чумачев, Коммерсантъ
По данным Федресурса, с которыми ознакомился “Ъ”, в январе—июне количество корпоративных банкротств снизилось год к году на 40%, до 3115 юрлиц. Распределение по регионам остается прежним: больше всего обанкротилось юрлиц в Москве (685), Московской области (218), Санкт-Петербурге (200), Республике Татарстан (116) и Свердловской области (99).
Юристы связывают резкое уменьшение числа признанных банкротами юрлиц в первую очередь с мораторием, действовавшим с 1 апреля по 1 октября 2022 года.
С момента обращения кредитора в суд до признания банкротом проходит от шести месяцев до года и более, объясняет старший юрист юрфирмы «Арбитраж.ру» Антон Кравченко. Кроме того, «временной лаг позволил ряду должников договориться с кредиторами и урегулировать свои проблемы», уточняет управляющий партнер АБ «Бартолиус» Юлий Тай.
В первом полугодии изменилась структура инициаторов банкротства компаний. Доля ФНС снизилась с 23,7% до 12% случаев, тогда как обычные кредиторы стали заявлять на своих должников чаще — в 78,9% дел (в первом полугодии 2022 года 68,5%). Доля самобанкротств организаций немного выросла — с 7,4% до 8,7%, а работники по-прежнему банкротят своих работодателей крайне редко — в 0,3% дел (было 0,5%).
Старший партнер Pen & Paper Валерий Зинченко считает, что к снижению доли ФНС привел резкий рост активности обычных кредиторов. Он ожидает сохранения доли налоговиков среди инициаторов корпоративных банкротств до конца года «на плюс-минус том же уровне с учетом проблем с балансированием бюджета». «ФНС точно не уменьшила уровень требовательности, скорее даже усилила строгость контроля. По результатам года соотношение долей может вернуться к исходным показателям, другое дело, что цикл налогового контроля и сроков возникновения налоговой задолженности всегда приводит к некоторому запозданию ФНС по сравнению с коммерческими кредиторами»,— полагает Юлий Тай. К тому же, по словам Антона Кравченко, у ФНС нет причин бояться того, что другие кредиторы опередят ее: «Последние тенденции в судебной практике зачастую носили пробюджетную направленность и улучшали позицию фискальных органов вне зависимости от того, выступает ли ФНС заявителем».
Юлий Тай полагает, что в будущем «снижение числа корпоративных банкротств будет скомпенсировано, так как экономическая ситуация явно не улучшилась, паттерны поведения предпринимателей тоже, а наличие проблем скорее снизило терпение». Валерий Зинченко тоже ожидает роста банкротств «с учетом нарастающих тенденций в экономике, общей ситуации неуверенности и нестабильности и санкционного давления».
Косвенно прогноз подтверждает число публикаций о намерении обанкротить должников, которое, по оценкам Федресурса, выросло в 2,12 раза (до 15,89 тыс.).
Такая публикация по закону обязательна до обращения в суд с заявлением о возбуждении банкротства. Также на 5,7% увеличилось и число процедур наблюдения, введенных в первом полугодии.
Управляющий директор Proxima Capital Group Сергей Брякин уточняет, что публикация намерения не всегда приводит к подаче заявления на банкротство: «Кредитор использует инструмент и как способ усилить переговорную позицию». Господин Кравченко добавляет, что исполнительное производство в России до сих пор остается малоэффективным, тогда как «возбуждение дела о банкротстве нередко стимулирует должника к погашению долга».
Таким образом, «пока нельзя говорить о массовом возбуждении дел о банкротстве, но тенденция очевидна и негативна», тем более что «неплатежи растут, бизнес во многих отраслях испытывает трудности», отмечает господин Зинченко.
«Надеюсь, что волной или штормом это не будет, но количество как намерений, так и банкротств юрлиц значимо увеличится»,— полагает Юлий Тай.
Сергей Брякин видит банкротные риски в первую очередь у компаний, продукция которых была ориентирована на экспорт, и тех, чьи товары попали под санкции. Стабильное экономическое положение и даже его улучшение наблюдаются только у компаний, которые реализуют крупные госконтракты, полагает Юлий Тай. Если «государство не примет каких-либо адресных мер поддержки», тенденция к росту банкротств продолжится, добавляет господин Зинченко.
Господин Брякин ожидает увеличение числа банкротств уже в третьем-четвертом квартале. По мнению Антона Кравченко, рост будет заметен, скорее всего, «не раньше зимы 2023–2024 годов». Руководитель Федресурса Алексей Юхнин допускает «в перспективе увеличение числа банкротств примерно до 600–800 юрлиц в месяц». При этом господин Тай полагает, что будет расти количество самобанкротств из-за рисков субсидиарной ответственности за несвоевременную подачу заявления.