"Так они и лежат с тех пор"

Пропавшие в 1945 году витражи Мариенкирхе обнаружились в Пушкинском музее

скандал музей

Одним из самых громких реституционных процессов 90-х стало возвращение Германии витражей XIV века, украшавших церковь Девы Марии (Мариенкирхе) во Франкфурте-на-Одере. В 1945-м они вместе с другими произведениями искусства были конфискованы советскими войсками. Бесследно исчезли 6 из 117 фрагментов, остальные оказались в запасниках Эрмитажа, откуда и вернулись на родину. Местонахождение шести оставшихся витражей долго считалось неизвестным. Однако все это время они лежали в хранилищах ГМИИ имени Пушкина. Об этом бывший ученый секретарь музея АНДРЕЙ ВОРОБЬЕВ рассказал СЕРГЕЮ Ъ-ХОДНЕВУ.

— Как в документах зафиксировано появление шести витражей в ГМИИ?

— Они были записаны в инвентарные книги скульптуры особого фонда (а не декоративно-прикладного искусства). Очевидно, это предположение, хранители понимали некую особую художественную ценность этих вещей. А в 1963 году все вещи из особого фонда перевели в Архив художественных произведений Министерства культуры СССР, который находился в Загорске,— все пресловутые перемещенные ценности. В том числе и витражи.

— А когда вы увидели эти витражи?

— В 2001 году, когда Архив художественных произведений вывозился из Лавры, витражи вернули в хранилища ГМИИ. Я тогда работал научным сотрудником в отделе западноевропейского искусства. В начале осени 2001 года Ольга Дмитриевна Никитюк, хранитель скульптуры на тот момент, решила мне их показать, зная, что я интересуюсь витражами,— в ГМИИ вообще-то хранится достаточно крупная коллекция витражей XVI-XVIII веков. Мы вытащили их из подвала, развернули, положили на стол — и стало очевидно, что это нечто очень значительное, при том что 40 лет никто всего этого не видел. Лично мне с самого начала казалось, что вещи безусловно подлинные и безусловно ранние, хотя мнения у коллег были самыми разными.

— Вы поставили руководство в известность об этом предположении?

— Уже в конце 2001 года я задумал сделать выставочный каталог всех наших витражей, а для этого в любом случае надо как-то обозначить научную ценность предметов. И выходило, что единственным аналогом вот этим шести витражам на территории России теоретически может быть только комплекс витражей Мариенкирхе, хранящийся в Эрмитаже. Тогда как раз было принято решение об их возвращении, а эрмитажные работники отреставрировали и выставили 15 из своих 111 стекол. Я поехал в командировку на эту выставку, и, когда я увидел те витражи, никаких сомнений не осталось. Я буквально на следующий день сообщил все Ирине Александровне Антоновой. Вскоре после этого собрали реставрационный совет, достали витражи, их видели многие специалисты-реставраторы, но вопрос о происхождении предметов при этом никто не поднимал, он словно повис в воздухе — и вскоре директором мне было сказано: "Все, мы эту тему закрываем, потому что если мы эти вещи будем показывать или даже реставрировать, то их у нас отберут, а я этого не хочу". Так они и лежат с тех пор. Я много раз предлагал их отреставрировать, включить в музейный каталог, но всегда получал категорически отрицательный ответ.

— Может ли быть, что вы ошиблись, предположив, что это витражи Мариенкирхе?

— Не может. Эти вещи видели ведущие специалисты, по известным соображениям я не могу назвать их имен — я им показывал витражи на свой страх и риск тайком от начальства — и у них никаких сомнений не было.

— Зафиксирован ли общий вид комплекса витражей Мариенкирхе в его первозданном виде?

— В 1826-1830 годах мастерская Карла Фридриха Шинкеля реставрировала эти витражи. Естественно, тогдашние представления об изучении средневекового искусства сильно отличались от современных, и витражи вставили обратно в произвольном порядке. В таком виде они и просуществовали до 1943 года. Иконографическую программу начали изучать в 1912 году, сохранились довоенные фотографии витражей. Теоретически шесть пропавших витражей могли располагаться по-другому, чем в последней, эрмитажной, реконструкции первоначального вида комплекса, но по сюжетам они подходят.

— А что это за сюжеты?

— Три из них относятся к истории Адама и Евы, два — к истории Ноя, еще один — декоративный, так что, скорее всего, они располагались в первом, бытийном, окне.

— Эти витражи соответствуют довоенным фотографиям?

— Да, соответствуют, но дело даже не только в совпадении изображений — специалисты оценивали все, включая коррозию на металле, степень деформации стекла. Вдобавок эти витражи абсолютно такого же размера, что и остальные.

— Как и когда могло произойти разделение витражей?

— По эрмитажным актам известно, что 20 августа 1946 года прибыли 111 витражей. Видимо, остальные шесть просто оказались в отдельном ящике. Понимаете, когда их грузили в эшелоны советские войска, уже не было известно, что это комплекс Мариенкирхе, поэтому никакой нужды этот ящик держать вместе с остальными в принципе не было. Он мог совершенно спокойно попасть отдельным списком в Москву. В инвентарной книге Эрмитажа витражи, например, были записаны просто как некая композиция с искушением святого Антония — и они в таком виде пролежали до 1998 года.

— То есть и эрмитажный набор не был правильно идентифицирован?

— Не был. Сюжеты были определены правильно только частично, не было датировки. И так было до 1998 года.

— В данный момент вы в ГМИИ уже не работаете?

— Еще в начале июня я был ученым секретарем музея. Теперь действительно не работаю, причем ушел не добровольно, а был уволен, и даже по статье. Три месяца (всю весну) я провел на стажировке по музейному менеджменту в Германии. Директор Антонова, естественно, об этом знала, но отпускать меня не хотела, в итоге мне пришлось оставить заявление об отпуске на это время. Но потом на мое отсутствие составили акт, представив дело как злостные прогулы, и меня уволили. Думаю, теперь этот вопрос придется решать через суд.

— Вы связываете свое увольнение с витражами Мариенкирхе?

— Не думаю. Причины, скорее, в общем нежелании директора поддерживать те новые начинания в развитии музейного дела, которые пришли сюда в самое последнее время. Но психологически мне даже легче как бы со стороны говорить, что эти витражи хранятся именно в музее, а не пропали, несмотря на несогласие с позицией директора, будучи сотрудником музея, обнародовать это я считал для себя невозможным.

— И тем не менее ваша позиция насчет витражей не совпадала с позицией Ирины Антоновой.

— Ирина Александровна принципиально против возвращения витражей. На самом деле и я против. Но я считаю, что мы не имеем права скрывать то, что у нас есть. Это нелепо, это ничего не дает ни в сфере наших отношений с Германией, ни в сфере музейного и культурного сотрудничества, да и самим памятникам это ничего не дает. Представьте, если комплекс в Мариенкирхе будет восстановлен,— что же, на месте этих шести витражей будут дыры? Но это еще не самое главное, можно по имеющимся изображениям их как-то восполнить. Самое главное, что научная общественность о существовании этих витражей не знает! И вот это, на мой взгляд, совершенно ненормально.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...