Коротко

Новости

Подробно

Рыцари иглы и косяка

Журнал "Коммерсантъ Деньги" от , стр. 63

Рыцари иглы и косяка
Фото: AP  
Американский плакат периода 1930-х обещал наркоманам разврат и разнузданные оргии. Многие заинтересовались
       Весной 1930 года Америка впервые серьезно озаботилась проблемой наркомании, в результате чего на свет появилось Федеральное бюро по наркотикам — первое учреждение, занявшееся только борьбой против распространения наркотических веществ. Современная служба DEA, в которую со временем трансформировалось бюро, избавилась от многих недостатков предшественников, но основная проблема осталась прежней: выбивать фонды на борьбу с наркоманией значительно легче, чем с нею бороться.
Чистый Гарри
       Соединенные Штаты познакомились с наркотиками давно: еще в XIX веке многочисленные китайские рабочие-иммигранты, осевшие в Калифорнии, отдыхали от трудовых будней в опиумных курильнях, не вызывая никаких нареканий со стороны властей. Первый антинаркотический закон на территории США был посвящен как раз запрету этих курилен и был принят в 1875 году в Сан-Франциско, когда местные жители решили выжить китайцев из города, дабы те не отбивали у них работу.
       До 1914 года, когда конгресс принял особый акт о наркотиках, потребление и продажа психотропных веществ в Америке были абсолютно легальными. Но и после принятия акта наркотики не оказались под запретом, поскольку закон ставил целью только лицензирование их продажи. Более того, когда в 1915 году таможня задержала наркоторговцев с 20 килограммами опиума на руках, Верховный суд США постановил пойманных отпустить, сочтя действия властей незаконным вмешательством в частную жизнь. Во времена сухого закона власть уделяла куда большее внимание чикагским бутлегерам с автоматами Томпсона, чем скромным распространителям "лекарственных препаратов", и многие наркотики можно было вполне легально купить в аптеке или у лечащего врача. Тем временем простые американцы нуждались в релаксации не меньше, чем китайские кули, и люди начали искать замену подзапретной выпивке. Для многих такой заменой стала марихуана, завезенная в США иммигрантами из Латинской Америки, и власти поначалу смотрели на новое увлечение сквозь пальцы.
Первый борец с наркотиками Гарри Энслингер считал марихуану таким же ужасным злом, как джаз
Между тем в разгар гангстерских войн нашлись люди, считавшие, что у общества появился враг пострашнее Аль Капоне — невзрачное растение, которое вполне легально выращивали многие американские фермеры. Кампанию против конопли начал газетный магнат Уильям Рэндолф Херст, который считался отцом желтой журналистики и владел 28 крупными газетами и 11 журналами, а также несколькими радиостанциями. Поскольку Херст был настроен серьезно и решительно, его газеты изо дня в день твердили, что курение марихуаны "превращает юношей в злодеев за 30 дней", а наркотики есть "отвратительная инфекция наподобие проказы".
       Нелюбовь магната к каннабису имела вполне прагматические основания. Желтыми издания Херста были прозваны неспроста: их печатали на целлюлозной бумаге, которая имела обыкновение быстро желтеть, но была значительно дешевле, чем бумага у конкурирующих издателей. Сам Херст владел огромными лесными угодьями, поставлявшими сырье для его бумаги, а технология, сделавшая его лидером газетного бизнеса, была предоставлена химическим гигантом DuPont, работавшим над созданием искусственных волокон. Компания вынашивала грандиозные планы внедрения в промышленность синтетических материалов, о чем сам президент DuPont Ламонт Дюпон с гордостью говорил: "Химия поможет сберечь природные ресурсы, изобретая синтетические продукты, которые смогут дополнить или полностью заменить натуральное сырье".
       Дешевле искусственного волокна могло быть только природное волокно, которое получали из конопли. Массовому производству конопляной бумаги до поры мешала сложность обработки этого растения, но к 30-м годам стали появляться машины, позволявшие сделать процесс дешевым и доступным. Аналитики предсказывали, что "10 тыс. акров, засеянных коноплей, дадут столько же бумаги, сколько 40 тыс. акров леса", а это никак не устраивало ни Херста, ни DuPont.
       Противоядие против роста конопляной промышленности нашлось довольно быстро: в 1930 году при министерстве финансов США возникло Федеральное бюро по наркотикам (FBN), которое возглавил Гарри Энслингер, работавший до этого в структурах этого же министерства, отвечавших за проведение в жизнь сухого закона. Большая часть сотрудников нового ведомства также перешла из агентств, гонявшихся за бутлегерами,— так была решена проблема трудоустройства множества опытных оперативников без какого-либо сокращения аппарата или урезания финансирования.
       У Энслингера было одно очевидное преимущество перед всеми другими кандидатами — он был женат на племяннице министра финансов Эндрю Меллона. Сам же Эндрю Меллон был лицом более чем заинтересованным в скорейшем начале борьбы с наркотическим дурманом: принадлежавший ему Mellon Bank финансировал компанию DuPont.
Фото: AFP  
Совместная борьба с наркотиками не спасла Ричарда Никсона от отставки, а Элвиса Пресли — от передозировки
Возглавив FBN, Энслингер начал крестовый поход против марихуаны при полной поддержке изданий Херста и вскоре превратился из незаметного чиновника в крупную общественную фигуру. Энслингер активно доказывал необходимость существования собственного ведомства, именно от него вся Америка и узнала о существовании и зловредности марихуаны. Более того, сам термин "марихуана" был введен в обращение именно Энслингером, который стремился подчеркнуть иностранное происхождение наркотика (с отечественной коноплей-то и без него все были знакомы). Борьба шефа FBN увенчалась полным успехом: благополучно пережив отмену сухого закона, его ведомство стало могущественной, влиятельной организацией.
       Энслингер доказывал конгрессменам и общественности, что марихуана плоха уже тем, что "позволяет цветным думать, будто они не хуже белых", а также утверждал, что "в большинстве своем курильщиками марихуаны являются негры, испаноговорящие, джазовые музыканты и артисты. Их сатанинскую музыку движет марихуана, а если марихуану курят белые женщины, они начинают стремиться к сексуальным связям с неграми, артистами и прочими. Этот наркотик ведет к безумию, преступлениям и смерти, этот наркотик склоняет к насилию более всех других за всю историю человечества".
       Наконец, когда в 1937 году конгресс занялся рассмотрением вопроса о марихуане, шеф FBN представил законодателям целый список преступлений, совершенных под влиянием этого наркотика. Самой страшной историей Энслингера был рассказ о молодом человеке из Флориды по имени Виктор Ликата, который, после того как "более шести месяцев курил марихуану", в один прекрасный день, вооружившись топором, убил своих родителей, двоих братьев и сестру. При этом Энслингер проигнорировал тот факт, что, по мнению врачей, Ликата был буйнопомешанным, как и некоторые из убитых им родственников. Многие кровавые истории были позаимствованы Энслингером со страниц "целлюлозных" газет Херста, однако на конгрессменов они произвели должное впечатление, и на свет появился акт о налоге на марихуану. Налог на выращивание конопли оказался так высок, что выращивать ее стало совершенно невыгодно, и у искусственных волокон DuPont не осталось конкурентов.
       При Гарри Энслингере FBN превратилась в организацию, которая была готова бросить вызов политику любого уровня. Когда в 1944 году комиссия ученых, изучавших по просьбе мэра Нью-Йорка Фиорелло ла Гуардия вред, причиняемый каннабисом, заявила, что употребление марихуаны не ведет к насилию, шеф FBN заявил, что отныне любой ученый, взявшийся за независимое исследование свойств наркотиков, будет посажен в тюрьму. Свое обещание Энслингер попытался выполнить позднее, когда в 1962 году начал запугивать профессора Альфреда Линдсмита, выступавшего за более мягкий подход к наркоманам. Однако времена были уже другие, и президент Кеннеди лично потребовал оставить ученого в покое. Энслингер не подчинился и был уволен за нарушение субординации. Поговаривали, что Кеннеди намеревался и вовсе легализовать марихуану, поскольку и сам покуривал ее, чтобы унять боли в спине, но этим планам не суждено было сбыться, и дел у FBN не стало меньше.
       
Фото: AP  
Каждый президент США вносил свой вклад в борьбу с наркотиками Джимми Картер их чуть не легализовал...
Царская доля
       FBN пережило и отставку Энслингера, и смерть Кеннеди, но без своего харизматического шефа переживало не лучшие времена, пока в 1968 году не было передано в минюст и преобразовано в бюро по наркотикам и опасным препаратам (BNDD). Из названия конторы исчезло заветное слово "федеральное", о прежнем влиянии остались лишь воспоминания, а страна тем временем тихо сдалась на милость психоделической революции, героина и LSD.
       Ситуация изменилась с приходом к власти Ричарда Никсона, который объявил наркотики "врагом Америки номер один". Новый президент начал с того, что в 1971 году создал при своей администрации особое управление по предотвращению нарушений законов о наркотиках, во главе которого поставил университетского профессора Джерома Джаффе. Предполагалось, что новый орган будет координировать работу всех ведомств, борющихся с наркотиками, а сам профессор Джаффе получил неофициальный титул "наркоцаря" (drug czar). Подданных у "царя" оказалось немало, поскольку с наркотиками боролись к тому времени все, кому не лень, включая таможенную службу, береговую охрану, управление по борьбе с нарушениями закона о наркотиках и управление антинаркотической разведки при минюсте, научное управление по исследованиям наркотиков при президенте, а также ЦРУ, ФБР и ряд других служб.
Фото: AP  
... а Джордж Буш старший рассказал американцам, где их купить
С воцарением Джаффе на спецслужбы пролился золотой дождь: одно только BNDD (бывшее ведомство Энслингера) всего за год почти в полтора раза увеличило свой штат и бюджет. Всего же бюджет ведомства в 1972 году составил $62 млн. Не отставала и таможня, чей бюджет за пару лет почти учетверился. Естественно, не замедлила начаться межведомственная свара из-за бюджетного пирога, причем больше всего конфликтов возникало между BNDD и таможенной службой. Таможенники регулярно подставляли и арестовывали информаторов BNDD, а BNDD делало то же самое с информаторами таможни. Таможенники развернули масштабную операцию "Перехват", начав обыскивать каждый автомобиль, въезжающий в США из Мексики. Фотографии образовавшихся заторов с гордостью демонстрировались прессе, а сообщения о задержании партий наркотиков сыпались, как сводки с фронтов. BNDD ответило раскрытием "французского следа" (French Connection), рассказав прессе о поставках наркотиков с Ближнего Востока через Корсику и Марсель. Наконец, главе BNDD Джону Ингерсолу удалось одержать верх над таможней, отобрав у нее право действий за рубежом. Но триумф был недолгим. Ингерсол имел неосторожность доложить президенту о восьми известных путях провоза наркотиков в США — таможня тотчас обнаружила девятый путь, о котором шеф BNDD ничего не знал. Выслушав очередной победный доклад Ингерсола об арестах наркодельцов и перехватах контрабанды, Никсон не выдержал и спросил, стало ли на улицах меньше наркотиков. Ингерсол был вынужден признать, что он понятия не имеет, какой процент отравы удается перехватить.
Фото: AP  
Слово "конопля" исчезло из американских учебников. Теперь школьники не знают, как правильно называется то, что они курят
       Впрочем, однажды Никсон, вероятно, чуть не поверил в успех своего антинаркотического крестового похода. В один прекрасный день в администрации президента раздался телефонный звонок, и удивленный дежурный услышал, что с Никсоном "желает увидеться король". Элвис Пресли явился на прием в своем обычном расшитом блестками наряде и заявил: "Господин президент, я на вашей стороне. Я хочу быть полезным. И я хочу помочь в том, чтобы люди снова начали уважать наш флаг, потому что сейчас это уходит". Король рок-н-ролла выразил свою солидарность с борьбой против наркотиков, сообщил Никсону, что он терпеть не может Beatles, распущенную молодежь и прочий непорядок и считает все эти язвы общества чем-то "неамериканским". Кое-кто из присутствовавших чиновников уже сообразил, куда клонит Пресли, но было уже поздно. Элвис закончил свою речь такими словами: "Господин президент, могу я получить от вас нашивку бюро по наркотикам и опасным препаратам?" Никсон не знал, что Элвис коллекционировал нашивки полицейских служб и иных силовых ведомств и уже пытался выпросить вожделенную эмблему BNDD в разных инстанциях. Разумеется, Никсон распорядился выдать певцу нашивку и присвоил ему статус "специального помощника" службы, что, впрочем, не помешало Элвису через несколько лет скончаться от передозировки.
       Тем временем война с наркотиками порождала все больше политических проблем. Деятельность "наркоцаря" Джаффе не добавила Никсону популярности, поскольку профессор решил поучаствовать во вьетнамской войне, которая не вызывала у американцев энтузиазма. Узнав от независимой сенатской комиссии, что во Вьетнаме чуть не каждый десятый солдат сидит на героине, "наркоцарь" решил не возвращать наркоманов из джунглей до тех пор, пока они не излечатся, и сотни "дембелей" лишились возможности вернуться домой. Лечили же в ту пору наркоманов одинаково: героинщиков пересаживали на метадон, меняя один вид зависимости на другой. Хуже всего было то, что многие пациенты относились к нацменьшинствам — принудлечение смахивало на сегрегацию, а это уже было небезопасно. В итоге Никсон предпочел отделаться от профессора Джаффе и слить все антинаркотические службы в одно суперведомство. Кадры BNDD составили костяк новой организации, а таможенной службе пришлось отдать ей 500 своих сотрудников.
Фото: AP  
Запрет на "дурь" не все американцы считают разумным делом
Так в 1973 году на месте нескольких враждовавших агентств возникла единая администрация по борьбе с наркотиками (DEA). Новая структура получила широкие полномочия и, несмотря на формальную подчиненность минюсту, ее глава становился фактическим членом администрации Белого дома.
       Несмотря на новую вывеску, традиции Энслингера не были забыты: в течение 70-х годов слово "конопля" полностью исчезло из школьных учебников и почти исчезло из официального лексикона. Когда один из главных энтузиастов легализации конопли Джек Херер попытался отыскать образцы этого растения в Смитсоновском музее естественной истории, в котором хранится около 142 млн экспонатов, выяснилось, что вся "травка" изъята со стендов. На вопрос Херера о том, зачем это было сделано, куратор музея ответил: "Детям больше ничего о конопле знать не надо. Это их смущает".
       Создание нового ведомства позволило решить ряд организационных вопросов и избавиться от проблем с имиджем, накопившимся за долгие годы. При этом DEA стоила не дешевле своих предшественников: к 1975 году ее бюджет вырос с $74,9 млн до $140,9 млн. А наркотики на улицах все не переводились.
       
"Белый дом? А где это?"
       После Никсона о войне с наркотиками надолго забыли, поскольку президент, погоревший на Уотергейте, стал человеком, мягко говоря, непопулярным. Программы, связанные с его именем, постигла та же участь. В стране набирало силу движение за легализацию марихуаны — NORML, а в кулуарах администрации Картера говорили о возможности легализации даже кокаина. Над DEA снова появились "наркоцари", которые имели собственные взгляды на борьбу с наркотиками, отличные от взглядов руководства службы.
       Впрочем, высокопоставленные кураторы борьбы с наркотиками и сами были не промах. Первым погорел "наркоцарь" Питер Бурн, служивший советником Картера по вопросам борьбы с наркотиками и выступавший за легализацию марихуаны и кокаина. В прессе всплыла история о том, что Бурн, имевший диплом врача, подписывал своему другу фальшивые рецепты для получения метаквалона — сильнодействующего наркотического вещества. Затем стало известно о том, что Бурн, будучи приглашенным на благотворительной вечер NORML, публично нюхал кокаин. Картер избавился от Бурна, но игры вокруг высокопоставленных сторонников "легалайза" не закончились. Глава картеровского избирательного штаба Гамильтон Джордан был застукан с понюшкой кокаина в богемной дискотеке Studio 54, после чего пресса до конца президентского срока Картера не переставала муссировать слухи о том, что Белый дом превратился в большой наркопритон.
Фото: AP  
Чем длиннее становятся руки наркомафии, тем демонстративнее DEA их выкручивает
Золотые дни для DEA вновь настали с приходом к власти Рональда Рейгана, вернувшегося к политике войны с наркоманией до победного конца. Рейган добился принятия закона, позволявшего использовать для борьбы с наркоторговлей войска, а бюджет DEA начал расти как на дрожжах, увеличившись за первый рейгановский срок более чем на треть.
       Теперь единственным соперником DEA могло быть только ЦРУ, с которым службе приходилось сотрудничать в Латинской Америке, Юго-Восточной Азии и других регионах. Однако руководители спецслужб к тому времени научились неплохо ладить друг с другом.
       В отличие от Энслингера, который был готов сказать "нет" самому президенту, новое руководство предпочитало вести себя более корректно, что позволило службе стать частью не только государственного аппарата, но и государственной пропаганды. Так, 5 сентября 1989 года Джордж Буш-старший во время своего первого прямого телеобращения к нации потряс пакетиком с белым порошком и заявил: "Этот кокаин был захвачен несколько дней назад в парке напротив Белого дома. Это вполне мог быть героин". Президент, стремившийся продемонстрировать американцам наглость наркоторговцев, подобравшихся к самому сердцу страны, ничуть не лукавил: кокаин действительно был куплен сотрудниками DEA у наркоторговца напротив Белого дома. Правда, подставным покупателям пришлось долго увещевать обреченного драгдилера совершить сделку в столь странном месте. По версии газеты Washington Post, рассказавшей эту историю, торговец даже спросил у замаскированных агентов: "Белый дом? А где это?"
Фото: AP  
Агенты DEA довели борьбу с наркотиками до автоматизма
В последующие годы DEA открыла еще несколько фронтов против многоликого и изменчивого врага. Под запрет попали продукты питания, содержащие экстракт конопли, и даже птичий корм из конопляных зерен, что чуть не вызвало международный скандал, когда агенты DEA в 1999 году конфисковали груз корма канадской фирмы Kenex. Тем не менее при необходимости агентство проявляло замечательную гибкость. В 2001 году руководство DEA заявило, что не имеет ничего против "использования пейотля членами индейских племен... вовлеченных в отправление культов традиционной индейской религии", хотя кактус пейотль содержит сильнейший галлюциноген — мескалин.
       Сегодня DEA является одним из крупнейших учреждений не только в США, но и в мире. На счету его агентов тонны перехваченных наркотиков и сотни арестованных мафиози, но чем рискованнее становится торговля "кайфом", тем больший доход она приносит.

КИРИЛЛ НОВИКОВ
Комментарии
Профиль пользователя