Книги за неделю

"Хирург" Марины Степновой — дань памяти уже подзабытому, но когда-то очень популярному роману "Парфюмер" немецкого писателя с ильфо-петровской фамилией Зюскинд. Это он завел моду с маниакальным тщанием описывать разнообразных маньяков. Зюскинд по-русски получился очень брутальным — уж такая тема выбрана: главный персонаж здесь — пластический хирург. Кажется, уже всем известно, что точеным носикам и убранным мешкам под глазами предшествуют не особо симпатичные шрамы и стыдливые повязки. Но Марина Степнова, молодой начинающий автор, да еще главный редактор глянцевого журнала, затеяла свою книгу вовсе не для гламурных историй или больничных страшилок про неприжившийся силикон. Ее хирург ищет (и находит — тут в романе делается явная ссылка на фаулзовского "Коллекционера") идеальное лицо. Он мнит себя божественным скульптором, отсекающим от природы все, что ему кажется ненужным и мешающим прорастанию красоты.

Творить красоту герой учится в морге, где он под руководством бывалого патологоанатома до блеска доводит искусство наложения швов — вот еще одна неаппетитная деталь, преграждающая роману возможность превратиться в гламурное чтиво. Да и чернушной нашей жизни, от которой стремится убежать хирург, здесь тоже хоть отбавляй. Лучше всего удались сцены, в которых виден женский почерк автора — например, появление героя на свет со всеми не особо гостеприимными подробностями.

Так бы неторопливо и текло повествование о том, как самоучка из морга превратился, не без помощи благодарного за улучшенную физиономию криминального авторитета, в престижного пластического хирурга, если бы не добавочная сюжетная линия. Второй, тоже маниакально одержимый, герой романа — реальное историческое лицо, родоначальник исламского терроризма Хасан ибн Саббах. Почему он вдруг возникает в романе, не очень понятно — автор дает лишь туманные намеки на то, что дух "старца горы" переселился в новорожденного хирурга. Поначалу кажется, что история предводителя ассасинов, столь неожиданно вторгшаяся в ткань повествования, произведет в романе настоящий сюжетный теракт — но ничего подобного не происходит. Эта линия остается параллельной и быстро вымирает в небезынтересный, но скорее журналистский очерк, словно созданный по заказу очередного "Каравана историй". Но факт остается фактом: восточная тема пришла в сегодняшний российский роман — пока еще она неуверенно топчется ad marginem, но наверняка еще заявит о себе в полный голос.

Андрей Бычков попробовал прочертить русский след в современной непальской (кто бы подумал!) истории. Основой его романа "Дипендра" стало реальное событие: в 2001 году непальский наследный принц расстрелял свою семью. Для обычных граждан этот трагический инцидент стал лишь очередной далекой газетной новостью. Для писателя Андрея Бычкова, уже известного по сборнику рассказов "Ловец",— это повод оживить модной восточной экзотикой один свой, скорее всего, уже давний замысел. Что если принц Дипендра, отправленный на учебу в один американский вуз, встретит там нашего простого парня Виктора, который в том же вузе учится на папины деньги (папа у Вика — простой московский художник)? То ли общение с русским студентом, то ли дух американской свободы повлияли — но, вернувшись домой, Дипендра убивает свое семейство из 11 человек и кончает жизнь самоубийством. Выступать против всего американского народа непальским властям несподручно, поэтому они обвиняют во всем Вика, который как раз кстати путешествует по Непалу со своей невестой. Безжалостные непальцы уже готовят место для жесточайшей казни; не менее изощренные пытки придумал для своего героя сам автор: на страницах романа он замешал мистику с эротическими видениями, описания индуистских обрядов с картинами западных способов раскрепощения. Герой, и так отягощенный сложными отношениями с отцом и с женщинами, да еще мечтающий заделаться автором газеты "Лимонка", явно не готов окунуться с головой во все это варево. Автор просит его если не слиться в экстазе с Востоком, то по крайней мере расслабиться. Роман ведь должен быть о противостоянии двух сторон света, как усмиряют Запад, дерзнувший было научить чему-то Восток. "Рационализм убит дыханием Востока" — так поэтично формулирует идею романа слишком доброжелательный автор предисловия Юрий Мамлеев. Впрочем, герой, наплевав на обещания автора, вполне рационально требует тюремщиков связать его с российским консульством.