Владимир Якунин, первый вице-президент ОАО "Российские железные дороги":
— Может быть. Экономика — живой организм, она требует постоянных корректировок в законодательстве. Для данного этапа эти меры вполне адекватны, но через какое-то время необходимо вносить новые корректировки. Хотя странно, что им сопротивлялся уважаемый крупный капитал; видимо, ему не нравятся изменения, касающиеся преднамеренных банкротств.
Владимир Семаго, председатель совета директоров НТК "Энергопром":
— Нет, конечно. Одно из моих предприятий — Московский коммерческий клуб — третий год находится в стадии банкротства. И я третий год не могу получить решение суда, из-за чего растут мои долги. Причем это преднамеренные действия неких людей. Они поставили своего управляющего, который с судом находится в тесной связке. А изменений в законодательстве в этом плане нет. Ведь сам процесс возбуждения банкротства несовершенен. И для этого надо было всего лишь принять поправки о предоставлении уведомлений. А они должны поступать через какую-то спецслужбу, должны быть только платные, и плата должна быть достаточно высокой. Кроме того, такие уведомления надо вручать лично в руки. Тогда предприятия будут защищены от банкротства и недружественного поглощения.
Григорий Томчин, президент Всероссийской ассоциации приватизированных и частных предприятий:
— Эти поправки являются оздоравливающими для предприятий, спасением для многих, ведь мы входим в цивилизованный рынок. Я полностью их поддерживаю. Поправки главным образом касаются арбитражных управляющих, более четкого определения действий должника, кредитора. Правительство признало необходимым проводить мониторинг стратегических предприятий, потому что зачастую в перечень попадают предприятия, где всего три работника, и они совсем не соответствуют критериям стратегического.
Александр Воловик, председатель совета директоров нефтегазовой корпорации "Би-Газ-Си":
— Боюсь, что нет. У меня банкротят одно предприятие, и там арбитражным управляющим назначено частное лицо — женщина, домохозяйка. А за ее спиной стоит организованная преступная группировка. Я просил возбудить уголовное дело. Но никто ничего не делает. К сожалению, в новых законах тоже ничего не сказано о персональной ответственности таких вот частных лиц. Сейчас эти люди даже перед судом не предстают! Без персональной ответственности, в том числе и уголовной, частных лиц, назначаемых арбитражными управляющими, от банкротства мы защищены не будем.
Сергей Бобриков, директор торгово-полиграфического объединения "Комус":
— В торговле от банкротства спасут только смекалка и профессионализм менеджеров. Хотя в целом эти изменения — серьезный шаг в создании стабильных условий ведения бизнеса. Искусственное банкротство, в том числе успешных компаний, через использование законодательных пробелов всегда было основным инструментом нечестной конкуренции.
Ростислав Ордовский-Танаевский Бланко, президент компаний "Росинтер Ресторантс" и "Ростик групп":
— Гарантии нет, но это даст бизнесу передышку для решения проблем. Нам далеко до совершенной законодательной базы, но это шаг вперед.
Сергей Петров, президент группы компаний "Рольф":
— Может быть. Но пока эти поправки заработают, политическая культура их перерастет. У нас во всем так: ставим бронированные кассы, когда их уже перестают грабить, зато усложняем жизнь пользователям. А страна должна, как настоящий генерал, готовиться к будущей войне.
Андрей Коркунов, председатель совета директоров Одинцовской кондитерской фабрики:
— Надеюсь, по крайней мере, что они помогут исключить широко распространенные силовые захваты предприятий и коррупцию. В жизни все может случиться, а такие законы позволят относительно спокойно управлять производством.
Александр Романов, гендиректор компании "Московский завод 'Кристалл'":
— Обязательно. До сего момента у нас не было хороших законов о банкротстве, а существующие очень слабо прописаны. Это позволяло осуществлять силовые захваты, искусственно банкротить предприятия. Надеюсь, что в поправках будет уделено внимание нематериальным активам, приблизительная стоимость которых по стране составляет не менее 800 млрд рублей. А вообще, такие законы надо отправлять на экспертизу директорам-практикам, потому что разработчикам часто не хватает практического опыта.