Каковы масштабны санкционных ограничений? И как можно оценить глобальный энергобаланс? Эти и другие вопросы экономический обозреватель “Ъ FM” Константин Максимов обсудил с доцентом Финансового университета при правительстве Российской Федерации Леонидом Крутаковым.
Фото: Артем Краснов, Коммерсантъ
Фото: Артем Краснов, Коммерсантъ
— Есть мнение, что если все-таки дело дойдет до некоего эмбарго, то мы можем увидеть и $150, и $200 за баррель. Не могли бы вы нам обрисовать позицию России в этой битве за ресурсы в условиях санкций?
— В принципе вся история человечества — это борьба за ресурсы. И если какой-то стране не хватает базового ресурса для ее развития, то это всегда превращалось в войну. Текущая ситуация носит такой же характер и ничем не отличается. Все эти фантомы постиндустриальной и цифровой экономики, «зеленой» энергетики превратились в пыль, потому что выяснилось, что все-таки без металла, нефти, газа, угля, никакая «цифра» вас не оденет, не накормит и не поможет улететь ни в Москву, ни в Вашингтон.
— Даже «зеленая» повестка оказывается неким второстепенным фактором, а, может быть, и мешающим в использовании ресурсов.
— Да, абсолютно точно. Здесь очень важно обратить внимание на важный момент, его нужно четко для себя осознавать. В 1984 году произошел слом рынка. То есть вновь открываемые запасы нефти перестали перекрывать уровень роста добычи, мы прошли пик и идем на спад, а основные потенциальные запасы углеводородов — 75% — находятся в России — это Сибирь, арктический шельф. Неслучайно американцы говорили о том, что Северный морской путь и Арктика — это общее достояние, а не российское, так же они в свое время говорили и про Сибирь. Российским активам в той политической конфигурации, которая существовала, будущего не было.
А основная проблема в том, что наша экономическая финансовая власть выросла в прежней долларовой модели, когда «большая четверка» западных аудиторов была ключевым регулятором экономических отношений и указывала на то, как правильно. В нынешних условиях и металлурги, и газовые экспортеры вынуждены перестраиваться. Представить сегодня, что кто-то откатит назад, невозможно. Поэтому продавать ресурсы на Запад, получать за них доллары и евро, на которые вы ничего не можете купить, и складывать их в кубышку, бессмысленно.
— Что сейчас делать правительству? Что ждет мир в ближайшее время?
— На мой взгляд, очевидный шаг — нужно поставить в приоритет внутренний рынок развития. То есть сделать его матрицей отсчета всех экономических, социальных и политических эффектов.
— А что тогда будет служить мерой?
— Надо понимать, что инвестиционные деньги связаны не с прошлым, а с будущим — это вопрос прогноза и планирования, как бы парадоксально это ни звучало. Нас лишают гарантированного сбыта, поэтому развитие с расчетом на внешние источники финансирования ушло. Надо про это забыть и брать за основу развития внутреннее потребление — порядка 5 млн баррелей в сутки. Излишки же продавать только в те страны, которые согласны с нами вести нормальные торговый оборот. Последние 20 лет из получаемых внешних доходов только 13% инвестировали в собственное внутреннее развитие.
Остальное мы складировали на черный день благодаря господам Силуанову и Набиуллиной. Он настал, а использовать мы это никак не можем, потому что это не реальные ценности, а всего лишь гарантийные обязательства тех государств, которые выступают против нас, а именно — США и ЕС. Поэтому, конечно, нужно делать упор на внутренний рынок и пересматривать торговые отношения с внешним. Соответственно, необходимо говорить либо о переходе на двусторонние торговые отношения, либо о создании некой новой международной системы расчетов с другой валютной корзиной и другими политическими участниками.
— Эта идея, которая сейчас преподносится как «сырье за рубли», она действительно хороша? Или это скорее такой проект на бумаге, и на него не надо слишком ориентироваться, потому что главным должен стать приоритет внутреннего использования сырья?
— Да, это бумажная история, потому что раньше «Газпром» продавал, а деньги ему поступали на счета «Газпромбанка» за рубежом в валюте. Теперь они будут поступать на счета здесь внутри, конвертироваться в рубли. То есть в сделке появится дополнительный контрагент-посредник, который будет торговать евро и долларами и извлекать из этого выгоду, а конечный продавец понесет потери. При этом, что рубли он не сможет здесь использовать, что доллары, которые окажутся на счетах ЦБ — на них ничего купить нельзя из-за санкций. То есть надо четко осознавать, что пришел конец той глобальной экономике, основанной на долларе, в которой мы жили и существовали. Поэтому и людям, и исполнителям нужно менять логику, потому что проект закончился.