специальный корреспондент
Сегодняшнего саммита Россия--ЕС с нетерпением ждут многие. Все-таки саммит был неожиданно отложен две недели назад. Но вдруг договорились, что он все-таки состоится — и не в декабре даже, а в ноябре. Это можно при нечеловеческой симпатии к нынешней международной политике Кремля рассматривать как победу. Чью, кстати? Кремлевской политики? Или русского оружия? Ведь главное оружие россиян — газ. В зависимости от внешне- и внутриполитических целей он может быть природным, но может быть и нервно-паралитическим.
Из этих соображений ЕС придется, кажется, хорошо думать, прежде чем продолжать давление на Украину, которая является транзитной газовой страной. В гражданской войне на ее территории никто не заинтересован. Такое мнение я слышал в России от некоторых высокопоставленных источников газа.
На самом деле профессионалы понимают, что Европа, в конце концов, сможет обходиться без поставок российского газа (потому что есть алжирский, норвежский). А вот Россия не сможет. Бюджет ЕС в результате срыва поставок из-за гражданской войны на Украине станет крепче. А наш рухнет.
И все-таки мы, когда считаем нужным, пускаем им газ в глаза. Непонятно, на что рассчитываем. Намекаем на то, что перед смертью не надышатся? А вдруг успеют? А не успеем мы? Стоит ли так блефовать? Настолько ли велика цена вопроса?
Сегодня велика. Настолько, что во внешней политике России даже не чувствуется запаха газа (правда, справедливости ради, газ, как и деньги, не пахнет), а чувствуется только запах пота. Потому что ставки слишком высоки, а цена вопроса выше цены на газ. Потому что речь идет о сохранении государственности — и не только Украины, а и России тоже.
И поэтому в этой истории чувствуется скорее запах пота, а не газа. Сейчас не до газового блефа. Газ мы им, в конце концов, начали активно продавать именно в разгар холодной войны. Да, точно, именно запах пота. И хорошо если не крови.
И вот сегодня Россия и ЕС будут потеть в Гааге. ЕС вспотеет, доказывая, что так быстро снова согласился встретиться в Гааге не потому, что дрогнули нервы от угрозы лишиться газовой трубы или хотя бы от угрозы повышения цены на ее содержимое, а только потому, что все посчитал заранее и хотел устроить очную ставку с российским лидером именно на пике революционной ситуации (которая многим кажется просто ситуацией неопределенности), после второго тура выборов на Украине, когда все основные игроки в этой истории сделают свои основные ходы и остановятся, ловя взгляды друг друга.
А Владимир Путин будет потеть, отвечая на вопросы западных журналистов. Это, конечно, будет пытка — и для него, но и для них. Наверняка ведь подъедет тот самый парень из Monde, которому российский президент как-то предложил сделать обрезание. Этот парень с тех пор все думает. Он приезжал ведь и на следующий саммит Россия--ЕС, в Рим,— на консультацию, надо полагать. Но однозначных рекомендаций, как в предыдущий раз, не получил.
А они ведь журналисту нужны как воздух.