В недавно открывшемся новом пространстве галереи Stella Art, предназначенном для русского искусства (см. Ъ от 28 октября), открылась первая выставка — "Охота на мышь" Андрея Монастырского и Вадима Захарова. В том, что искусство знаменитых концептуалистов может быть чрезвычайно зрелищным, убедилась ИРИНА Ъ-КУЛИК.
Когда галерея Stella Art, отметившаяся выставками западных классиков вроде Энди Уорхола, Алекса Каца и Дэвида Салле, заявила о намерении открыть новое отделение, работающее исключительно с русскими художниками, это вызвало известный скепсис. Казалось, что все местные звезды уже разобраны галереями-старожилами. Тем не менее в своей первой же выставке Stella сделала неожиданный, но тем не менее очевидный ход — пригласила настоящих музейных классиков, с которыми местные галереи, кажется, просто не осмеливались работать как с коммерческими художниками.
Без произведений гуру московского концептуализма, основателя и идеолога группы "Коллективные действия" Андрея Монастырского невозможно представить ни одну более или менее представительную историческую выставку — его работы были, например, на недавней "Москва--Берлин", но его последняя галерейная выставка — "Ветка" в XL — относится к середине 1990-х годов. Проживающий в Кельне художник, писатель, издатель и архивариус современного русского искусства Вадим Захаров в России выставляется несколько чаще, но в камерно-лабораторном формате выставок в ГЦСИ или Институте проблем современного искусства.
Для Stella Art Вадим Захаров и Андрей Монастырский придумали совместный проект "Охота на мышь", отсылающий к влиятельной в современном искусстве, в том числе и русском, дальневосточной философии. "Восточной традиции в московской концептуальной школе" был посвящен целый номер издаваемого Вадимом Захаровым в Кельне журнала Pastor. Сама мышь, как сообщает Андрей Монастырский, прибежала из "Песен царства Вэй" древнекитайской книги "Шицзин", где и вправду есть стихотворение со строчками "Ты, большая мышь, жадна, моего не ешь зерна". А Вадим Захаров придумал историю о том, что в детстве он "был мышью в дзенском монастыре".
Художники ловят жадную зверушку каждый на свой лад. Вадим Захаров выстроил ловушку в виде дзен-буддистского сада камней, только вместо валунов на песке высятся головки самого настоящего французского сыра. А Андрей Монастырский развесил серию фотографий, проклепанных золотыми гвоздями, на которых предлагает увидеть "охотников на мышей" — например, сов с надетыми на голову перчатками или ястреба, чье изображение украшает проезжающий по улице грузовик. "Силовые линии", соединяющие вбитые в фотографии золотые гвозди, напоминают не только обломки созвездий или фрагменты гексаграмм китайской "Книги перемен", к которой господин Монастырский не раз обращался в своем творчестве, но и сегменты лабиринта, в котором мечутся подопытные грызуны.
Если в этом лабиринте бедная мышь, а вместе с ней и зритель действительно могут запутаться и выпасть из обыденной логики, как это и предполагается в концептуалистском коане, то сырный сад, напротив, выглядит весьма соблазнительным. Только его дзенскость вызывает сомнения. Художник ссылается на буддистскую притчу: однажды мышь пыталась съесть принадлежавший монаху кусок дивного французского сыра, и монах подарил его мыши, но сказал, что стоит его съесть — и она превратится в слона и умрет. Так что мышке пришлось поставить сыр в монастырском саду и медитировать на него до тех пор, пока сыр останется нетронутым. Но вот откуда в келье японского монаха взяться французскому сыру? Дзенский сад из сыра — в сущности, такой же сюр, как, скажем, версальские статуи из тофу. Наделить сыр символическим значением умудрился разве что Сальвадор Дали, рассказывавший о своих видениях тела Христа из мягкого камамбера и рисовавшего оплавляющиеся, подобно сыру, часы. Инсталляция Вадима Захарова куда ближе к ландшафтам Дали, нежели к дзенскому саду камней. Вместо отречения и аскезы — искушения гурманства, вместо неподвластных времени валунов и гальки — сырные головы, которым предстоит плесневеть, источать запахи и деформироваться. Да и в отличие от камней дзенского сада, которые нельзя увидеть одновременно, все сыры отлично просматриваются почти с любой точки галереи.
Возможно, настоящие камни, образующие сад для медитаций,— это золотые гвозди, которыми утыканы случайные на первый взгляд снимки Андрея Монастырского. Только вот сговорившиеся между собой художники-охотники всячески запутывают зрителя-мышь, заманивая его в сюрреалистическую китайщину сырного сада и подсовывая вместо коана розыгрыш. Впрочем, сама эффектная зрелищность "Охоты на мышь" в Stella Art — отличная приманка для тех, кого пока что отпугивала эзотеричность московского концептуализма.