Событие недели — "Боулинг для Колумбины" (Bowling for Columbine, 2002) Майкла Мура (15 ноября, "Первый канал", 22.40 *****). Сенсационным два года назад казалось то, что впервые за 36 лет документальный фильм включили в каннский конкурс и отметили призом. Между тем мораль "Боулинга" не менее, а то и более скандальна, чем мораль "Фаренгейта 9/11" (Farenheit 9/11, 2004) того же Мура. В "Боулинге" он отработал все приемы, которые выстрелят в "Фаренгейте" и вызовут волну обвинений в пропаганде и манипуляциях. Разница в восприятии столь похожих фильмов объясняется тем, что в "Фаренгейте" режиссер замахнулся на глобальное событие, а в "Боулинге" скромненько как бы расследовал факт уголовной хроники, на основе которого выстроил монументальный, пугающий образ Америки. Коламбайн — колледж, где двое учеников перестреляли учителей и одноклассников, а затем покончили с собой. Для США — дело житейское. Съемки камеры видеонаблюдения с прячущимися под столами, вопящими и падающими под пулями людьми — не самый шокирующий фрагмент фильма. Гораздо больше шокируют неторопливые беседы, которые ведет комичный коротышка Мур в неизменных шортах то с одним персонажем, то с другим, выясняя, какую роль насилие вообще занимает в американском сознании и подсознании. Шокирует престарелый Чарлтон Хэстон, Моисей, Бен Гур и Эль Сид из голливудских хитов 1950-х годов, ныне — президент Национальной оружейной ассоциации, яростно проповедующий буквально над неостывшими трупами святое право на ношение оружия. Шокирует банк, где каждому новому клиенту, не требуя никаких справок, дарят внушительное ружье. Шокируют тренирующиеся в лесах ультраправые "милиционеры": один идиот обрядил свою собаку в камуфляж, привязал ей к спине ружье и решил сфотографировать. Этот снимок стал последним в его жизни: произошел самопроизвольный выстрел. А в Канаде, где оружие продается столь же свободно, уровень преступности не идет ни в какое сравнение с американским. Майкл Мур делает вывод: Америка — больная, сумасшедшая страна, созданная насилием и считающая насилие лучшим способом разрешать любые конфликты, бытовые ли, международные ли. В финале фильм идет вразнос: режиссер скороговоркой припоминает Дяде Сэму и убийство Альенде, и вьетнамскую резню. Но эти плакатные инвективы не портят впечатление от фильма, сделанного в уникальном, почти невозможном жанре документальной сатиры. А что касается "манипуляций" Мура с реальностью, то это обвинение вызвано тем, что за последние десятилетия повсеместно победило мнение, что монтажное кино — синоним фальсификации. Мур же реабилитирует именно монтажный подход к действительности в духе "Обыкновенного фашизма" Михаила Ромма, на что имеет полное право: "честная", игнорирующая монтаж камера врет не меньше, но изощреннее. Не столько к конкретному преступлению, сколько к воцарившейся в США в начале 1970-х годов после Уотергейтского скандала атмосфере горечи, недоверия и разочарования, апеллирует шедевр Фрэнсиса Форда Копполы "Разговор" (The Conversation, 1974) (12 ноября, "Первый канал", 1.20 *****). По сути, это вариация на тему фильма Микеланджело Антониони "Фотоувеличение" (Blow Up, 1967), только речь идет не о правде и лжи взгляда, а о правде и лжи слуха. Стареющий герой Джина Хэкмена — спец по подслушиванию, умеющий реконструировать разговоры на основе фрагментарных, испорченных посторонними шумами записей. Нарушив правила профессии, он внезапно испытывает тревогу за одного из клиентов, которого, как он предполагает, должны убить. "Разговор" — история безумия профессионала грязных дел, боящегося оказаться жертвой таких же профи, как и он. И притча о том, что верить нельзя никому и ничему, и прежде всего собственным органам чувств. Неплохой образец современного нуара — "Восемь миллионов способов умереть" (Eight Million Ways to Die, 1986) Хэла Эшби, в начале 1970-х годов также потешавшегося над политическим истеблишментом (14 ноября, НТВ, 4.10 **). Это аккуратная экранизация романа блестящего, но в России почти не известного Лоуренса Блока, придумавшего совершенно оригинального частного сыщика. Его Мэттью Скаддер — коп-алкоголик, ушедший из полиции и бросивший пить, после того как случайно застрелил прохожего. А общество "Анонимных алкоголиков" и элитной проститутки, с которой он живет, постоянно подбрасывает ему поводы для расследований. Во Франции традиция трактовать факты уголовной хроники как символы общественного неблагополучия гораздо древнее, чем в США. Франсис Жиро в 1970-х годах вознамерился экранизировать целый ряд знаменитых судебных процессов прошлого. "Банкирша" (La Banquiere, 1980) — часть этого амбициозного замысла (15 ноября, РТР, 1.20 ***). Прототипом Эммы Экхерт, сыгранной Роми Шнайдер, стала легендарная деловая женщина 1920-х годов Марта Ано. Эмма — дочь еврейского шляпника и сама разносчица шляпок, бесстыдно откровенная для своей эпохи лесбиянка, использующая деньги одной из любовниц, чтобы открыть собственное дело. Эмма процветает: она предлагает клиентам своего банка проценты, несоразмерно большие, чем конкуренты. Эта странная банкирша к тому же еще и подпадает под влияние любовника, проповедующего социальное равенство. Коллеги ее ненавидят: Эмму судят, приговаривают к заключению, а когда она, бежав из тюрьмы, обращается за помощью к своим вкладчикам, просто убивают. Любителей же беззаботного кино порадует "Актриса" (The Actress, 1953) Джорджа Кьюкора, комедия о девушке, пытающейся стать звездой (12 ноября, "Культура", 10.55 и 1.25 ***). Особенно хорош Спенсер Трэйси, сыгравший старого морского волка, отца девушки, проводящего время жизни в борьбе с достижениями цивилизации.