«Не может группе быть 50 лет»

Борис Гребенщиков о грядущем юбилее «Аквариума», способах заработка и чудотворных иконах

После выступления в московском клубе «1930», о котором «Ъ» сообщал 29 декабря, Борис Гребенщиков дал Борису Барабанову большое новогоднее интервью, в котором лидер «Аквариума» рассказал о готовящемся новом альбоме и о юбилее группы, а также упомянул Сергея Соловьева, Оксимирона и Питера Джексона.

Музыкант Борис Гребенщиков

Музыкант Борис Гребенщиков

Фото: Игорь Иванко, Коммерсантъ

Музыкант Борис Гребенщиков

Фото: Игорь Иванко, Коммерсантъ

— Как вы себя чувствуете? Мне кажется, в 2021 году правильно начинать любой разговор с этого вопроса.

— Живой. Чувствую себя прекрасно. И очень доволен этим.

Известно, что «Аквариум» в 2021 году занимался записью нового альбома. Сколько его ждать?

— Я думал, что альбом будет готов к осени. Не получилось. И к Новому году тоже не получилось. Все время возникали неожиданные, фантастические препятствия. С завтрашнего дня я опять в студии в Лондоне. Я очень хотел бы выпустить альбом к 1 февраля.

На московском концерте 27 декабря прозвучали некоторые песни, которых я раньше не слышал, и могу предположить, что это песни из нового альбома. Например, «Махамайя». Она идет, кажется, минут десять, и я с трудом представляю ее себе в каком-либо альбоме в принципе, настолько эпически она выглядит.

Да, это песня из нового альбома, и мы записывали ее больше 30 раз, чтобы добиться правильного состояния. Когда я писал эту песню, я находился в таком же остолбенении, как зрители на концерте. Она проявлялась в сердце так быстро, что я не успевал записывать строчки. В альбоме она займет стратегически важное место. Я сам этого не ожидал.

— «Дом всех святых»?

— Тоже новая песня.

«Вино из песка» — правильно ли я понял, что это посвящение Сергею Александровичу Соловьеву?

— Нет. Просто в радиопрограмме «Аэростат» я посвятил эту песню его памяти. Он бы ее воспринял и ей порадовался бы. А вообще эта песня написана очень давно, лет десять назад. И я полностью про нее забыл. Мне напомнили о ней мои друзья, в доме которых она была написана.

Неужели в вашем компьютере нет папки с набросками?

— Нет. Песни этого не любят. А тексты я записываю на каких-то клочках бумаги или картонках, которые разбросаны по всему миру.

В вашем посвящении Соловьеву вы сказали: «Мир и свет твоей душе, Сергей Александрович! Спасибо тебе за все». Но вообще это он вас всегда благодарил за то, что вы и ваши друзья открыли ему другую музыку, другой мир. И никогда не говорил, например, что привел вас в кино.

— В кино «Аквариум» снимался и до фильма «Асса», наша музыка появлялась в некоторых фильмах. Но при появлении Соловьева все совпало удивительным, божественным образом. Он ведь собирался снимать коммерческое кино для подростковой аудитории (это его слова). Это было видно и в первом варианте сценария Сережи Ливнева. Соловьев пришел ко мне, как к идиоту, который за бабки напишет ему музыку для такого кино. В течение пяти минут он понял, что всё не совсем так. И вот тогда мы подружились. Он сказал мне: «Вот вам мосфильмовская студия, делай все, что хочешь. Что подойдет для фильма, я возьму, остальное забирайте себе». В тяжелое время, когда мы остались без студии и возможности записи, он дал нам возможность поэкспериментировать всласть. По отношению ко мне он всегда был фантастически добр и щедр.

Он рассказывал, что, когда на «Мосфильм» нужно было сдавать готовые партитуры, вы вместо этого рисовали солнышки или звездочку — как сейчас бы сказали, эмодзи.

— На «Мосфильме» была замечательная женщина Минна Яковлевна Бланк — музыкальный редактор. Естественно, она говорила: «Если вы композитор, давайте мне ноты». Я отвечал: «Вот с этим есть определенные сложности». Но ей нужна была партитура для архива. И то, что можно назвать «картиночками», это был стандартный метод изложения не совсем ортодоксального музыкального материала, не поддающегося прямому нотному переложению. Что-то похожее делали Кейдж или Штокхаузен. Вот нотный стан, а вот мой метод объяснения музыкантам, что им играть.

Вернемся к новым песням. «Ученье — свет»?

— Тоже новый альбом.

— «Текила, виски и джин»?

— Ее я написал в свой день рождения в 2020 году. Она тоже войдет в новый альбом.

— Получается, что вы показываете песни до их выхода на альбоме, на концертах и в вашей серии видеороликов «Подношение интересному времени».

— А зачем их жалеть?

После трех альбомов, которые вышли под именем БГ, это, насколько я знаю, будет альбом «Аквариума».

— Да. «Аквариум» — это святое; это уникальный дух музыки. Мы просто в каждый данный момент помогаем ему проявиться, воплотиться, осуществить то, что должно быть сделано. И кто именно участвует в этом — несущественно.

— Вы по-прежнему сотрудничаете с музыкантами из разных стран, в том числе с теми, кого когда-то могли назвать своими кумирами? Как это было с Яном Андерсоном из Jethro Tull или с Ричардом Томпсоном из Fairport Convention.

— Сейчас одновременно по всему миру несколько человек что-то делают для альбома «Аквариума». Я только что получил письмо от выдающегося, наверное, самого известного скрипача Индии — доктора Субраманиама. Ему интересно записать с нами фрагмент для нашего альбома. Уже записаны партии ямайских музыкантов Слая и Робби, с которыми у нас были большие общие планы, но вот Робби умер недавно. В альбоме участвует Лидия Кавина, внучка Льва Термена. В песне «Ученье — свет» играет фантастический человек — король укулеле Джо Браун. Он был большим другом Джорджа Харрисона и первым электрическим гитаристом в Англии. The Beatles играли у него на разогреве и считали очень крутым сфотографироваться с его гитарами.

В 2021 году у вас вышла книга «Священные места Индии». В России, да и не только в России, сложилось отношение к Индии как к месту, где прячутся от цивилизации.

— Я даже не понимаю, о чем идет речь. Индия — это родина той цивилизации, в которой мы живем. Ни Китай, ни Египет, ни шумеры не дали нам столько, сколько дала Индия. В первую очередь из Индии пришла вся философская и научная основа нашей цивилизации. Поэтому и говорится — «индоевропейская культура», в том смысле что мы унаследовали у них культуру.

— Еще одна тема, которая вас давно увлекает,— чудотворные иконы. Но пока она нашла воплощение только в виде раздела на сайте «Аквариума». Нет книг, нет фильмов. Вы боитесь подходить к этой теме слишком близко?

— Я делаю то, что в моих силах. В 1914 русский религиозный писатель по имени Евгений Поселянин создал опись чудотворных икон, находящихся в России и сопредельных странах. С тех пор никто ничего подобного не делал, а половина икон из его списка исчезли или были уничтожены. В начале 1990-х, когда мы начали активно ездить с гастролями по России, я стал делать для себя заметки о том, в каких городах какие чудотворные иконы сохранились. И в какой-то момент я понял, что у меня накопилась информация, которой ни у кого нет. Когда у «Аквариума» появился сайт, мы разместили на нем эту информацию. И эта часть сайта продолжает пополняться. Я делюсь с людьми тем, что я знаю.

— Лет 25 назад я брал у вас интервью и спросил, не боитесь ли вы петь о смерти в своих песнях. Вы ответили тогда трезво и довольно иронично: «Я открою вам тайну: мы все умрем». Но мне кажется, в последние два года сложно сохранять прежнее отношение к смерти. Хотя бы потому, что каждое утро мы открываем ленты новостей, подсознательно ожидая новых некрологов.

— С моей точки зрения, в мире пока ничего не изменилось. Мы рождаемся и умираем. Всё. Для тех, у кого появились предапокалиптические эмоции, о которых вы говорите, у меня только один ответ: «Раньше надо было думать».

— В следующем году «Аквариуму» 50 лет.

— Это так. Но торговать цифрами, с моей точки зрения, смешно. Когда люди начинают слишком много внимания уделять круглым датам, это значит, что у них ничего другого не осталось. Вокруг много джентльменов, которые любят ордена и медали, ну и пусть забирают их к чертовой матери. Позорище. Ну, что делать.

Я бы на время этого 50-летия название «Аквариум» спрятал бы куда-нибудь, только бы не трясти перед всеми этой датой. Ну не может группе быть 50 лет!

Но — с другой стороны — все истинное, в том числе и «Аквариум» тоже, существует вне времени. Несущественно, сколько нам лет. Важно, что есть люди, которые хотят заниматься вместе священным делом.

Брайан Финнеган, которого не пустили в Россию прямо перед вашим концертом в Москве, вернется в группу? Или вынесено решение о жестком запрете на въезд для него?

— Когда мы говорим «вынесено», мы имеем в виду, что есть какой-то чудесный высший справедливый суд, который что-то «выносит». Я скажу: … ! Есть существующие для всего мира правила. И если какая-то группа людей хочет эти правила изменить, им это наверху зачтется. Брайан ничего не нарушил. Агентство, которое продавало ему билеты, честно продало ему билеты в Москву с пересадкой в Риге. А на въезде в Россию какие-то люди решили, что «вот этого» мы не пустим. С каких пор и в Россию нельзя въезжать из Латвии? (При этом Брайан даже не был в Латвии, у него была пересадка в аэропорту Риги.) Сейчас Брайан дома, в Ирландии, мы с ним на связи. Он был очень тронут тем, что на концерте весь зал скандировал: «Брайан! Брайан!»

— Параллельно с музыкой и литературой вы в 2021 еще и живописью занимались.

— Вообще-то я начал рисовать в 1976 году, когда нашел на чердаке дачи родителей моей первой жены холст, кисти и краски, оставшиеся от ее дедушки. С тех пор лучше как художник я не стал. Рисовать я как не умел, так и не умею, но делаю это с большим удовольствием. Однако сейчас то, что раньше назвали бы хобби, оплачивает мою основную деятельность. Продажей картин я в 2021 году окупил больше половины расходов на запись альбома «Аквариума». А счета за студию у нас очень серьезные. В работе у меня сейчас холстов шесть.

Как называется ваша картина, которая стала обложкой альбома Оксимирона «Красота и уродство»?

— «Портрет неизвестного И.». Она была написана лет пять назад. Дело в том, что Мирон учился вместе с нашими детьми в Санкт-Петербурге. Он часто бывал у нас дома, когда ему было лет шесть. Естественно, у меня к нему отношение как к члену семьи. Так что картину я ему был готов отдать даром или разрешил бы использовать. Но, как честный человек, он ее купил.

Кстати, к разговору о том, что и сколько стоит. Вы наверняка слышали о том, что Боб Дилан продал свой каталог за $300 млн, а Брюс Спрингстин — за $500 млн. Уверен, вы тоже могли бы продать свой огромный каталог за большую сумму и перестать бесконечно гастролировать.

— Я играю концерты только для своего удовольствия. Картинами и всем остальным я зарабатываю значительно больше. Мне действительно делали предложения о покупке каталога. Но это были компании, которые в принципе занимаются другим бизнесом. Поэтому предложения можно было даже не обсуждать. Но они, я знаю, еще будут и в дальнейшем.

Будете их рассматривать?

— Конечно. Мне есть куда потратить деньги. Нужно сделать ряд определенных вещей. Но люди, которые думают, что русских можно купить задешево, глубоко ошибаются.

В уходящем году много обсуждали фильм Питера Джексона «The Beatles: Get Back», сделанный по материалам, снятым во время записи альбома «Let It Be». Я где-то читал, что альбом-бутлег, содержащий все сессии периода записи альбома «!Let It Be», занимает 89 компакт-дисков. Фильм роскошный, но вот я лично не уверен, что мне нужны все черновые дубли альбома, как не уверен, что хочу читать черновики «Войны и мира».

Вы затронули едва ли не самую важную тему, которая сейчас есть в искусстве. Вы абсолютно правы, я придерживаюсь, может быть, даже еще более радикальной точки зрения. Песня есть песня, она существует только в одном виде. Даже ремиксы интересуют меня уже значительно меньше.

В искусстве важно только то, как энергетический феномен (картина, песня, книга или фильм) действует на отдельно взятого, конкретного человека.

Это единственная цель искусства: повлиять на человека, настроить его. Искусство делает нас из скотов людьми. Не было бы искусства, мы были бы скотами. Искусство воспитывает и настраивает нас во всех смыслах. Но многие люди настраиваться не хотят. Им не хочется настраивать свою душу, им хочется чего-нибудь попроще. И вместо переживания искусства, они начинают исследовать вопрос: где это делалось, какого цвета были обои в той комнате, где это делалось, а на самом ли деле у автора произведения было 18 любовниц? Получается, что цвет нижнего белья Ван Гога значительно интереснее, чем его картины… Ребята, стоп! Когда ко мне в музее подходят чудесные леди и говорят: «Борис Борисович, давайте мы вас сейчас проведем и все объясним» — я отвечаю: «Пожалуйста, отойдите от меня на 50 метров. Я не хочу слышать ни слова про жизнь Серова; мне важно, как его картина будет действовать непосредственно на меня. Разговоры о том, где он жил и что он делал, не имеют к ней отношения». Меня в детстве учили, что нехорошо читать чужие письма. Письма известных людей нужно сжигать; это частное дело, их нельзя публиковать. Человек с чувством собственного достоинства никогда не будет читать чужих писем. Ни писем Чехова, ни писем Толстого. Если бы они хотели, чтобы их читали, они опубликовали бы их сами.

— В этом смысле сцена из фильма «The Beatles: Get Back», где мы слышим тайно записанные голоса Маккартни и Леннона, прекрасна и ужасна одновременно.

— Это и есть рассматривание нижнего белья. Я с огромным уважением отношусь к Питеру Джексону. И он сделал, конечно, очень хорошее дело. Он спас катастрофу, которую мы называли фильмом Майкла Линдси-Хогга «Let It Be». Линдси-Хоггу для его собственной карьеры нужна была бомба, это по нему видно прямо в кадре. Он пытается их двигать, но хочется сказать: «Сука, не суйся к Beatles, пожалуйста». Дайте The Beatles работать! И давайте слушать то, что они хотели, чтобы мы слушали.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...