Продажи легких коммерческих автомобилей Ford в России по итогам сентября выросли почти на треть на фоне двузначного в процентах падения всего рынка. О планах по локализации модели Transit и оценке конкуренции в сегменте в интервью “Ъ” рассказал глава «Соллерс Форд» Адиль Ширинов.
Адиль Ширинов
Фото: «Соллерс Форд»
Адиль Ширинов
Фото: «Соллерс Форд»
— Вы сказали, что думаете о локализации фургонов в одну тонну. Почему?
— Флагман в России — это двухтонники. Однотонники очень популярны в Европе: это та ниша, на которую очень внимательно нужно смотреть, в том числе с учетом особенностей ограничений по въезду в центр больших городов. И потом есть тенденция: груз по размеру становится все меньше и меньше.
— Тогда вы будете конкурировать больше с «каблучками» Peugeot-Citroen?
— Мы внимательно смотрим на этот сегмент с учетом того, что в продуктовых линейках у Ford такие машины есть. Запуск электрических вариантов двухтонников и однотонников совпадает с тем, что мы дополним нашу линейку однотонником.
— То есть вы рассматриваете вариант, что останутся более тяжелые дизельные версии, а небольшие машины будут электрическими?
— Мы рассматриваем оба варианта.
— Вообще, в рамках глобального Ford и их ориентации на электросегмент как вы видите свое будущее? Не будет резкого сокращения ДВС?
— Я не думаю, что будет очень резкий переход. Мы не можем просто автономно давать рынку электрические продукты. Все завязано на создание и развитие инфраструктуры для них. Что касается нашей продуктовой линейки, она будет самая последняя из того, что есть у компании Ford, то есть мы будем идти в глобальном тренде. Но будем учитывать специфику инфраструктурного развития в России.
— Вы скоро запустите производство двигателей. Речь идет о «Евро-6»?
— Да.
— А не окажется ли так, что Россия останется одним из последних рынков, где будут производства ДВС, и получит возможность поставлять на экспорт?
— Нет. Мы точно не будем последним рынком, на котором будут производиться ДВС. Конкретной задачи по экспорту пока нет.
— У вас в предыдущие годы большое число баллов за локализацию приходилось на инвестиции в НИОКР, но не в этом году. Вы приостановили инвестиции в НИОКР или отсутствие баллов связано со сложностью их подтверждения?
— Здесь, во-первых, сыграл роль вопрос пандемии, организационный. Второе: есть цикличность у НИОКР. Сейчас у нас упор на то, что в следующем году запустится производство двигателя. Локализация двигателя и штамповки обеспечит нам максимальное количество баллов по НИОКР. Дальше уже, наверное, будем говорить про электрический Transit и так далее.
— И НИОКР в него?
— И НИОКР в него, естественно, а также направления, связанные не только с ЭРА-ГЛОНАСС, но и с локализацией телематических решений и ADAS.
Если говорить о старте выпуска электрического автомобиля, есть также цикличность подготовки продуктов глобального Ford, которая согласовывается по каждому рынку в отдельности: когда проводить запуск на основном производстве, а когда остальным. Также есть полугодовой, годовой интервал запуска, потому что инженерные ресурсы распределяются. Поэтому мы говорим о 2023 годе. Не стоит забывать о развитии всей инфраструктуры, необходимой, чтобы пользоваться электрическим автомобилем.
— Основная точка сейчас в Турции?
— Основная точка в Турции. Есть то, что необходимо доработать,— например, вопросы, связанные с улучшением параметров, которые нужно доводить на основе уже апробации масштабного производства. Поэтому существует определенная цикличность, которой нужно быть приверженным, потому что в автопроме эти шутки не прощаются. Ты не можешь сделать так, что вот они запустили, и мы завтра запускаемся,— такого не бывает.
— Не сдвинулись ли сроки на фоне проблем с поставками компонентов, чипами? И вообще есть проблемы с этим?
— Сложности были, но у нас достаточно хорошая поддержка от коллег из Турции. Они понимают, что нам на росте производства и продаж крайне важно было бы не остановиться. Хотя сложности есть, они возникают буквально каждый день. Но наша команда находит решения, чтобы двигаться дальше.
— Вы сейчас один из бустерных рынков для Transit?
— Да.
— Вам не кажется, что Transit частично хорошо сейчас продается не только за счет конкуренции с «Газелью», но и за счет падения доли УАЗа?
— Нет, это совершенно другой сегмент, совершенно несвязанные вещи. Просто нужно же понимать, что та же интернет-торговля — это бизнес, который рассчитан не на один месяц и год, а долгое время. Жизненный цикл Transit является одним из его конкурентных преимуществ.
— Ford может стать тем потенциальным иностранным партнером УАЗа, о котором говорилось?
— Нет.
— А Isuzu может стать?
— Isuzu находится в Ульяновске, все возможно, а по Ford — категорически нет.
— Какие перспективы есть еще по локализации ДВС-автомобилей, кроме двигателей?
— Штамповка, однозначно. У нас от 7% до 12% штампованных изделий поставляется на Transit. Мы сейчас продолжаем работу над развитием локализации штамповки. Также детали из полимеров, например весь пластиковый интерьер, сиденья.
— А сиденья чьи?
— Сиденья нам поставляет Magna. Но мы рассматриваем более глубокую локализацию. Вообще, по локализации вопрос только экономической целесообразности, потому что основные баллы приносит штамповка (500 баллов) и двигатель (640 баллов).
— По предоставлению услуг мехобработки на заводе двигателей еще нет никаких договоренностей с другими игроками?
— Все в активной фазе, и я думаю, что в первом квартале следующего года будет ясность.
— Сейчас идут переговоры?
— Скажем, детальная проработка.
— Это легковые или коммерческие автомобили?
— Мы рассматриваем оба сегмента.
— Какие у вас сейчас средние сроки ожидания машины у клиентов?
— С точки зрения планирования отгрузок мы в этом году перешли с четырех месяцев до двух, а сейчас уже уменьшили до шести недель. Наша задача — дойти до двух недель. А так мы работаем по заказам уже фактически на следующий год.
— Заказы принимаются на первый квартал 2022 года?
— Первый, второй квартал.
— А клиент, который сейчас машину закажет, получит ее в следующем году?
— В зависимости от того, какой клиент, о каком количестве машин идет речь. Гибкость остается за счет того, что до конца года осталось меньше трех месяцев. Мы можем варьировать от годового плана на 3–5%.
— Сейчас основной заказ — это корпоративные клиенты?
— 50 на 50, как это было исторически, но в этом году достаточно большая доля — это интернет-торговля, она очень сильно выросла. Вы видите, что у нас тут на производстве представлена большая палитра модификаций и исполнения с учетом пожеланий наших клиентов.
— Считаете ли вы потерей то, что в этом году не получили доступ к закупкам машин скорой помощи?
— Для нас всегда очень почетно участие в госконтрактах и поставках этих машин. Но в этом году мы идем с перевыполнением плана. Наш основной упор — работа с коммерческими организациями и предпринимателями, потому что за этим будущее и мы понимаем, куда двигаться.