'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M14.3017%2018.2207H15.3723L14.8352%2016.9716L14.3017%2018.2207ZM14.0381%2018.8502L13.7205%2019.5769H12.9973L14.5351%2016.0881H15.1601L16.6917%2019.5769H15.9493L15.6357%2018.8502H14.0381ZM25.6746%2019.5744H26.3736V16.0879H25.6746V19.5744ZM22.8929%2018.0766H24.1812V17.4409H22.8929V16.7264H24.7631V16.0905H22.1942V19.5767H24.8304V18.9408H22.8929V18.0766ZM20.1158%2018.4886L19.3234%2016.0879H18.7452L17.9528%2018.4886L17.1817%2016.0898H16.4277L17.6446%2019.5789H18.2308L19.0245%2017.2871L19.8181%2019.5789H20.4094L21.6232%2016.0898H20.8887L20.1158%2018.4886ZM11.9304%2018.0863C11.9304%2018.6538%2011.6486%2018.9571%2011.1368%2018.9571C10.6222%2018.9571%2010.3388%2018.645%2010.3388%2018.0621V16.0902H9.63046V18.0863C9.63046%2019.0681%2010.1761%2019.6312%2011.1271%2019.6312C12.0875%2019.6312%2012.6381%2019.0574%2012.6381%2018.0571V16.0881H11.9304V18.0863ZM7.94048%2016.0881H8.64841V19.5791H7.94048V18.1613H6.34117V19.5791H5.63281V16.0881H6.34117V17.4962H7.94048V16.0881Z'%20fill='white'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M16.0069%2011.6456C13.556%2011.6456%2011.5625%209.65187%2011.5625%207.20117H12.1903C12.1903%209.30551%2013.9026%2011.0176%2016.0069%2011.0176C18.1113%2011.0176%2019.8236%209.30551%2019.8236%207.20117H20.4514C20.4514%209.65187%2018.4576%2011.6456%2016.0069%2011.6456Z'%20fill='white'/%3e%3cdefs%3e%3clinearGradient%20id='paint0_linear_17199_5762'%20x1='1336'%20y1='2.75586'%20x2='1336'%20y2='2669.42'%20gradientUnits='userSpaceOnUse'%3e%3cstop%20stop-color='%23FB6361'/%3e%3cstop%20offset='1'%20stop-color='%23ED3E45'/%3e%3c/linearGradient%3e%3c/defs%3e%3c/svg%3e)
«Все будет хорошо, просто не сразу, не у всех и не навсегда»
Адвокат Иван Павлов рассказал “Ъ”, почему уехал из страны
Во вторник адвокат Иван Павлов, специализирующийся на делах о госизмене, объявил о вынужденной эмиграции из России в Грузию. Он заявил, что не может больше защищать своих доверителей, поскольку сам стал обвиняемым по уголовному делу. Кроме того, он сообщил, что обладает информацией о своем возможном аресте. Корреспондент “Ъ” Мария Литвинова спросила господина Павлова, что конкретно подтолкнуло его к эмиграции, вернется ли он в Россию по требованию следствия и что намерен делать дальше. В свою очередь, господин Павлов добавил, что покинул страну не один.
Адвокат Иван Павлов
Александр Казаков / Коммерсантъ
Купить фото— С апреля вам нельзя было пользоваться средствами связи. Теперь вы уехали и можете писать в сосцетях, разговариваете по телефону…
— Да, теперь я на связи. Появился на радарах.
— Сегодня вы сообщили в блоге, что у вас была информация о «более жестком сценарии событий, который должен был закончиться арестом». Известно ли, по какой статье вас могли арестовать и когда именно?
— Был бы человек, а статья найдется. Уж если придумали для меня 310-ю, то есть и другие составы. Не хочу их сейчас озвучивать, чтобы не подсказывать нашим процессуальным оппонентам всякого рода агрессивные ходы. Пусть лучше они сами в этом разбираются без моих подсказок.
Лучшее алиби — это чистая совесть, и с этим у меня все в порядке. Но я же не первый год в профессии. Поэтому всякое может быть.
Ивана Павлова обвиняют в разглашении тайны следствия (ст. 310 УК) по делу его подзащитного — советника главы Роскосмоса, бывшего журналиста «Коммерсанта» и «Ведомостей» Ивана Сафронова. Следствие считает, что адвокат не имел права передавать СМИ постановление о привлечении господина Сафронова в качестве обвиняемого и не должен был рассказывать о появлении в деле секретного свидетеля. 30 апреля 2021 года суд запретил Ивану Павлову пользоваться телефоном и интернетом. Кроме того, ему нельзя общаться со свидетелями по собственному делу, среди которых оказался и Иван Сафронов. Комиссия по защите прав адвокатов АП Санкт-Петербурга официально заявила, что в действиях Ивана Павлова нет состава преступления, и пришла к выводу, что его преследуют за профессиональную деятельность.
— И все же можно ли сказать, что в последние дни над вами особенно сгущались тучи?
— Тучи сгущались давно. 30 апреля был обыск, летом «Команду 29» (правозащитный проект Ивана Павлова и его коллег.— “Ъ”) объявили нежелательной организацией. Все шло по нарастающей, и это не прибавляло оптимизма. Могло быть и еще хуже. Как говорится, спасибо, что живой.
Напомним, в июне 2021 года Генпрокуратура признала «нежелательной организацией» чешскую НКО Spolecnost Svobody Informace («Общество свободы информации»). Шесть лет назад господин Павлов «был среди учредителей этого НКО», а в 2015–2016 годах ее возглавляла Дарья Сухих — позднее старший юрист «Команды 29». Представители «Команды» утверждали, что «все юридические и деловые отношения» со Spolecnost Svobody Informace у них прекращены. Однако в июле Генпрокуратура потребовала от Роскомнадзора заблокировать сайт «Команды 29». Участники правозащитного объединения заявили, что «выводы Генпрокуратуры противоречат фактам и праву, произвольны и надуманны». Тем не менее, они распустили организацию, опасаясь уголовного преследования членов «Команды 29» и ее сторонников.
— Вы написали, что несколько месяцев «искали надежных адвокатов» своим подзащитным. То есть вы уже несколько месяцев были готовы к тому, чтобы уехать?
— Мы не могли просто так взять и бросить подзащитных. Мне надо было убедиться, что они остаются в надежных руках. Это не значит, что я вышел из защиты. Я готов, как говорится, на удаленке продолжать делать все возможное. Если моя помощь будет востребована, я в ней не откажу.
— То есть эмиграция не была скоропалительным решением?
— Последней каплей, последним тревожным звоночком стало признание нежелательной «Команды 29». Это прибавило рисков для всех нас. Я об этом уже писал через пресс-секретаря, а теперь могу лишь подтвердить, что риски возросли.
— Вы говорите «мы» — то есть вы не один уехали?
— Да, некоторые коллеги уехали вместе со мной. Называть никого не буду, каждый должен сам принять решение, говорить об этом или оставить в тайне.
— Вы пишете, что связываете свою судьбу с Россией и намерены рано или поздно вернуться. Что должно произойти, чтобы вы вернулись?
— Я думаю, мы все реалисты и понимаем, что, наверное, в ближайшее время это вряд ли произойдет. Мне кажется, пока что в России все будет развиваться по печальному сценарию. Но в далекой перспективе… здесь я продолжаю оставаться оптимистом. Все будет хорошо, просто не сразу, не у всех и не навсегда.
Чем известен Иван Павлов
Читать далее— По вашему мнению, ключевой точкой вашего преследования стала защита Ивана Сафронова?
— Я не стану выделять какие-то специальные дела. Я думаю, со мной так поступили по совокупности всех дел, где я принимал участие как защитник. Я пытался выполнять свой профессиональный долг, честно защищая своих доверителей всеми не запрещенными законом способами — как мне велит мой профессиональный долг. Но с определенного момента это стало неприемлемо — прежде всего для наших процессуальных оппонентов из ФСБ. Они стали принимать определенные меры для того, чтобы я перестал работать.
Что ж, на данном этапе, наверное, кое-что им удалось сделать. Я уехал, потому что я перестал быть эффективным в России. Постараюсь быть эффективным, полезным для своих подзащитных за рубежом, работая издалека. Это тоже возможно благодаря информационным технологиям. Надеюсь, что так будет лучше.
— Теперь вас могут объявить в розыск? Что вам теперь грозит?
— По традиции я думаю, что меня должны как-то «зафиксировать». Ведь если они сделали так, чтобы я уехал, значит, должны сделать и так, чтобы я не приезжал. Возбудить еще одно какое-нибудь уголовное дело, избрать мне заочно какую-нибудь меру пресечения, которая, на их взгляд, должна останавливать меня от возвращения на родину.
— Если следователи потребуют вашего приезда в Россию для проведения каких-либо следственных действий, вы не будете этого делать?
— Ну, слушайте, наверное, глупо предполагать, что я поехал бы. У меня не поездка в отпуск, а вынужденная мера эмиграционного характера. Я уехал для того, чтобы попытаться продолжить свою работу. Возвращаться, зная, что меня там ничего хорошего не ждет, наверное, было бы глупо с моей стороны.
— Вам трудно далось решение об эмиграции?
— Трудно. Трудно, не скрою. Сейчас у меня задача — переформатировать тут работу, которая велась в России. И сделать так, чтобы хоть что-то можно было продолжить из-за рубежа. Я надеюсь, я с этой задачей справлюсь.