Кругом возможно мозг

Мрачная картина светлого будущего в новом романе Виктора Пелевина

Вышел в свет новый роман Виктора Пелевина «Transhumanism Inc.», заглядывающий в еще более отдаленное будущее, чем какой бы то ни было из предыдущих. Будущее это во многом прекрасно: в мир вернулась разнополая любовь, в Россию — исправленное и дополненное подобие советской власти, а лучшие из людей обрели возможность бессмертия. Однако и это будущее вызывает у автора тоску и досаду, которыми он щедро делится с читателями. Писателю и его поклонникам сопереживал Михаил Пророков.

Фото: Александр Казаков, Коммерсантъ  /  купить фото

Фото: Александр Казаков, Коммерсантъ  /  купить фото

Девочке Мане только что исполнилось восемнадцать, она учится в лицее, а летом отдыхает в Сибири у тети. Манина тетя — фермер, мама — домохозяйка, папа — банкир, то есть бессмертный. Маня мечтает пойти по его стопам, но шансов у нее мало: семья живет небогато, дворянской ее можно назвать, только если сложить холопов с маминой усадьбы и с теткиной фермы, папа подарки на день рождения дарит, но лишних денег никогда не дает. Наследства же от него по понятным причинам ждать не приходится. Но все меняется, когда в один прекрасный день Маней заинтересовывается сам Атон Гольденштерн — бессмертный одиннадцатого таера, основатель и глава фирмы Transhumanism Inc., отвечающей за бессмертие тех, кто в банках, а также за очень многое в жизни тех, кто в эти банки стремится.

Устройство мира, в котором живет и правит бал Атон Гольденштерн, в тех или иных вариантах изображалось Пелевиным неоднократно. Больше всего оно похоже на устройство мира «Любви к трем цукербринам». Только там герой носит пижаму и памперсы, обмотан биобинтами, в которых закреплены подводящие физраствор трубки, и целые дни проводит в виртуальном пространстве, возвращаясь на «базовый уровень» лишь по крайней необходимости. А в «Трансгуманизме» он плавает в банке — контейнере, наполненном цереброспинальной (не спрашивайте) жидкостью, и памперсы ему не нужны: он представляет собой очищенный от скорлупы черепа мозг, для которого виртуальный мир — единственный из возможных. Если ему что-то требуется в реальности, он может оказаться в ней, подключившись к мозговому импланту еще не освободившегося от тела человека. Для сильных мира сего такую роль выполняют личные секретари в зеркальных — чтобы не было видно взгляда — очках. Для самого сильного — любой: импланты, стоящие в мозгах всего населения планеты, произведены его фирмой, так что в чужое сознание он входит как хозяин и делает с ним что хочет.

В романе Пелевина происходит много всего интересного, и не только с Маней. В какой-то момент трансгуманизм автора заходит так далеко, что одну из глав он посвящает описанию жизни представителей семейства кошачьих. Братьев наших меньших Пелевин не делал своими героями с начала 1990-х, со времен «Жизни насекомых».

Хуже то, что «Transhumanism Inс.» близок к «Жизни насекомых» еще и другим — авторской оптикой. Не так часто Пелевин глядит на всех без исключения персонажей глазами энтомолога. То есть ну так-то да, но в общем мельтешении обычно попадаются те, кто ему интересен и заслуживает хоть какого-то снисхождения. Но в новом романе, вопреки сентиментальным ноткам, звучащим в его начале, рука автора не дрогнет ни разу — и закольцованность композиции только подчеркивает эту угрюмую пелевинскую решимость. От начала и до конца все персонажи «Transhumanism Inc.» бесповоротно делятся на тварей дрожащих и тех, кто имеет такое право, какое Наполеону с Магометом и в горячечном сне не могло присниться.

Но если жертвы не вызывают сочувствия, то зачем автору вновь потребовалось тревожить тени вампиров и цукербринов, неужели ему так интересны эти зловещие фигуры? Предвидя подобные вопросы, Пелевин вложил в уста главного писателя изображаемой эпохи едкий ответ: «Это, знаете, как пустить собаку на вернисаж. Она обойдет все картины и скажет: "Ну что такое, везде одно масло! Я по три раза понюхала — тут масло, и тут масло, и тут тоже масло. Зачем столько раз одно и то же? Вот то ли дело на помойке при сосисочной фабрике!"» Однако не оставляет ощущение, что этим маслом нередко пишется один и тот же портрет. Правда, позирует автору отнюдь не рядовой натурщик, а тот, кого в «Empire V» он назвал Начальнегом Мира. Проще говоря, из романа в роман Виктор Пелевин занимается делом весьма почтенным — богоборчеством. Особенно почтенным в силу того, что бог изображаемого им мира — вне всякого сомнения, дьявол.

Но есть в новом романе и что-то еще — например, сцена, когда молодые герои подходят к Красной площади и слышат марш — «одну из тех мелодий, под которые люди, верящие в распятого бога, ходили когда-то на рандеву с картечью. Задолго до чипов. Задолго до банок. Задолго до карбоновой эры. Как свежо, должно быть, было на земле!». Какие из этих слов всерьез, а какие — чтобы посмеяться над тем, кто бы это сказал, как обычно у Пелевина, практически неопределимо. Однако в следующем абзаце мы узнаем, что оркестр исполнял не что иное, как «Тотлебен». И вот эта музыка — малоизвестный марш, сочиненный в честь гениального инженера, героя Севастопольской обороны,— звучит уже неамбивалентно. Возникает сомнение: действительно ли Пелевин просто в очередной раз моделирует будущее — или, хотя бы отчасти, рисует тот его вариант, в котором ему самому не противно было бы оказаться?

Но нет. Очень скоро приходится убедиться, что человек, придумавший пулемет с глиняным пальцем, не щадит не только придуманных им персонажей, но и свои представления о лучшем и должном. Возможно, в них-то он и целится, а в айфаки и цукербринов попадает лишь рикошетом. Возможно, потому и не устает повторять одно и то же из романа в роман, что спор ведет в первую очередь с собою самим. А читатель, которого давно уже убеждать не надо,— просто небольшая помеха на пути волн, испускаемых мятущимся писательским мозгом.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...