Коммерсантъ-История №8 (129)

Какой удивительный фундамент лежит в основе российских устоев

Знаете ли вы, что является основой основ отечественного государственного устройства? Его краеугольным камнем?

Нет, это не духовная общность народа, хотя ее появления веками добивались правящая элита и иерархи православной церкви. Однако процесс распространения государственной веры оказался очень непростым. Его постоянно пытались ускорить, но крещение по всем канонам могло быть только и исключительно добровольным. А потому постоянно появлялись новые и совершенствовались прежние методы стимулирования принятия иноверцами православия. Так, 275 лет назад, 15 июля 1746 года*, Святейший Синод решил поощрять служивших в русской армии иноземцев «за восприятие ими веры греческого исповедания». Но арсенал способов, включавший даже смягчение наказания закоренелым преступникам, был гораздо шире. О нем — наш материал «Награждать по одной же ранге».

Вот только изучение всех принимавшихся по этому поводу решений доказывает, что использовались эти методы довольно беспорядочно и хаотично. Они вводились и вскоре отменялись, а десятилетия позже вдруг вновь неожиданно появлялись из небытия в законодательном обиходе. Объяснялось это, прежде всего, коренным различием интересов и отсутствием единомыслия среди вельмож.

Но в случаях, когда правящий класс захватывала какая-либо идея, лучше не становилось. 160 лет назад, в 1861 году, после отмены крепостного права, многие дворяне-землевладельцы попали в непростое положение. Крестьяне обязаны были трудиться на их полях гораздо меньше и реже. И вместо того, чтобы оплачивать дополнительный труд бывших крепостных, помещики сочли нужным нанимать трудовых мигрантов из Европы. О том, к чему это привело,— текст в нашей постоянной рубрике «Забытый быт» — «Мания на заграничных рабочих».

Обычный хаос в стране во все времена усиливали стихийные бедствия, которые каждый раз объявляли редчайшими и необычайными в наших местах. Об этих регулярных погодных аномалиях — подборка «В сущности, это был метеорологический взрыв».

А единение торгово-промышленного и чиновничьего сословий в желании безудержно обогащаться привело во время Первой мировой войны к такому усилению обычного в стране хаоса, что его жертвой стала сама Российская Империя. Об этом — статья «Он крепко объединился и разоряет страну, как дикарь».

После революции к главным прежним причинам хаоса — резкому расхождению во мнениях среди членов высшего руководства и их непрекращающейся борьбе за влияние — добавились кадровая чехарда во всех наркоматах и ведомствах, когда ответственных товарищей бессчетное количество раз перебрасывали на новые направления работы, и меняющаяся не по дням, а по часам обстановка в стране и вокруг нее. К примеру, после заключения завершившего польско-советскую войну Рижского договора 1921 года обе стороны не торопились точно исполнять его условия, обвиняя друг друга в нарушении подписанных положений. И руководство советской Белоруссии решило направить польскому МИДу протест по поводу притеснения белорусов на отошедших к Польше по договору территориях. В Москве этот демарш сочли полезным. Но пока в Минске готовили документ, ситуация резко изменилась, а в общей неразберихе о данном белорусским руководителям разрешении просто забыли. О том, что получилось в итоге,— публикация «Пугая им наших соседей».

Случались, конечно, и исключения. Но и они точно подтверждали общее правило. Руководители Дальневосточного секретариата Коминтерна на протяжении многих месяцев в 1921 году с неимоверными усилиями сдерживали желание военных руководителей страны начать заведомо провальный поход против действовавших в Монголии войск барона Унгерна. И в результате смогли заманить его в ловушку. Подробности — в статье «С Унгерном, следовательно, и с Японией».

В последующие годы многочисленные решения и постановления во многом лишь маскировали наличие неистребимого хаоса. И Комитет народного контроля, например, докладывал в ЦК КПСС, что у эстрадных артистов, причем не только у популярных, «Неоправданно высокие заработки».

Сомневающимся могу дать совет. Попробуйте взять в архиве несколько дел какого-либо советского ведомства за два-три года из разных эпох — как из тех, что считаются сложными, так и таких, что числятся благополучными. Причем не победные рапорты руководству страны, где всегда было принято приукрашивать действительность, а самую обычную текущую документацию. А потом прочтите внимательно, страницу за страницей. Особенно полезными для понимания масштабов хаоса будут документы сталинского времени, когда, как упорно повторяют до сих пор, был порядок.

И очень скоро станет ясно, что за многие века этот хаос стал привычной средой обитания людей и своего рода фундаментом государственного устройства страны. А это, несмотря ни на какие революции, делает весь уклад жизни в стране неизменным, несокрушимым и меняющимся только в части применяемой техники. Ведь хаос, ставший родным, можно усилить или уменьшить, но победить его невозможно.

Евгений Жирнов, руководитель историко-архивной службы ИД «Коммерсантъ»