выставка живопись
В галерее Stella Art открыта выставка американского живописца-постмодерниста Дэвида Салле "Расколотые миры. Принципы монтажа". Вопреки названию ИРИНА Ъ-КУЛИК не обнаружила в картинах мастера ни единой трещины и склейки.
Дэвид Салле прославился в начале 1980-х годов — именно тогда молодой художник обратился к созданию фигуративных станковых полотен. В то время возвращение от инсталляций, объектов и перформансов к живописи еще было радикальным новаторством. С тех пор Дэвид Салле успел снять фильм и поработать театральным художником, но остался верен живописи, в чем можно убедиться, рассматривая картины в Stella Art, датированные 2000-2004 годами (некоторые работы художник создал специально для московской выставки). Правда, сегодня эта цветная, широкоформатная и крупнобюджетная живопись воспринимается не как постмодернистская игра в нарочитую традиционность, а как респектабельный мейнстрим.
Как и подобает постмодернисту, Дэвид Салле любит всяческие фрагменты, цитаты и пастиши. Каждая из его картин — подобие лоскутного одеяла, сшитого из нескольких разнородных сюжетов. Так, например, картина 2000 года "Аполлон, лед, разрезы" (самая ранняя и, пожалуй, самая удачная на московской выставке) представляет собой триптих. В центре — мужской портрет, перерисованный с черно-белой фотографии. По бокам — фрагмент пейзажа с белыми льдинами в синей воде, напоминающий не то Рокуэлла Кента, не то Рене Магритта, и натюрморт с античным бюстом, на котором процарапан силуэт атлета, опять-таки смутно напоминающий кого-то из классиков модернизма, а на первом плане пририсована тарелка с недоеденной пиццей. В более поздних полотнах художник составляет мозаики из желтых нарциссов на фоне красно-белых полос, цветущих девушек в купальниках, смутно-классических натюрмортов с фруктами и рыбинами и прочих заведомых красивостей. Несмотря на принцип построения картины, отсылающий к коллажу, здесь и рядом не лежали ножницы и прочие колющие и режущие предметы. Никаких разрезов, никаких рваных краев, никаких швов — полотно остается девственно цельным. Никаких конфликтов и контрастов, никакого драматизма. И даже примененные в последних произведениях художника компьютерные спецэффекты, заставляющие изображение оплывать и скручиваться смерчем, не нарушают общей бесшовной безмятежности этой живописи.
Принцип, по которому Дэвид Салле объединяет разнородные фрагменты своих композиций, напоминает не столько вынесенный в подзаголовок московской экспозиции монтаж, но кинематографический полиэкран — несколько сюжетных окон внутри одного кадра. В кино полиэкран был моден в 1960-х, а не так давно его сделал своим фирменным приемом английский режиссер Майк Фиггис ("Таймкод" и "Отель"). У кинозрителя полиэкран вызывает слегка паническую реакцию. Пытаясь уследить разбегающимися глазами за тем, что творится одновременно в нескольких соседних окнах, неизбежно чувствуешь, что самое важное ускользает от твоего взгляда, проскальзывая в щели между кадрами.
Картины Дэвида Салле в первый момент вызывают сходное ощущение: ты никак не можешь сконцентрировать внимание и рассмотреть все образы, которыми художник заполнил полотно. Но это чувство быстро проходит. Ведь речь идет не о быстротечной кинопроекции, но о живописи, которая никуда не денется с холста. Рассматривать композиции можно, никуда не торопясь и не коря себя за рассеянность. Кинематографические и компьютерные эффекты оказались обманкой. Из ложного хаоса картины-паззла всегда можно вычленить проверенные красоты, готовые радовать наш взгляд, пока не наскучат.