акция классика
В Московском доме музыки состоялся благотворительный концерт-акция, посвященный 50-летию вступления России в ЮНЕСКО и одновременно Дню защиты детей. Некоммерческий благотворительный фонд "Мир искусства", организатор концерта, пригласил всемирно известную певицу — сопрано Марию Гулегину. Впервые за пятнадцать лет она выступила в России. Комментирует ВАРВАРА Ъ-ТУРОВА.
Концерт обычно называют благотворительным, когда хотят застраховаться от критики. Тем приятнее сталкиваться с исключениями. На энтузиазме основателя и руководителя фонда "Мир искусства" пианиста Владислава Тетерина уже было осуществлено немало проектов. Дети с ограниченными возможностями объездили весь мир, выступали перед папой римским вместе с Монтсеррат Кабалье, Пласидо Доминго, Мстиславом Ростроповичем и Галиной Вишневской, Валерием Гергиевым, Роберто Аланьей и Анжелой Георгиу.
По словам Владислава Тетерина, на то, чтобы уговорить Марию Гулегину дать концерт в России, ушло пятнадцать лет — все время существования фонда. Как и полагается приме, она появилась лишь во втором отделении, а первое было отдано молодой японской скрипачке Майю Кисиме и ее версии скрипичного концерта Иоганнеса Брамса.
Сложнейший и известнейший брамсовский опус скрипачка исполнила практически совершенно с технической стороны дела, что, впрочем, неудивительно для ученицы знаменитого педагога Захара Брона. Что же касается, возможно, главного в этом концерте — эмоциональной, чувственной стороны, то игра Майю Кисимы показалась чересчур жесткой, резкой, а порой почти истеричной. Звуку не хватило теплоты и обаяния. Можно предположить, что куда интереснее в исполнении восходящей звезды было бы послушать, к примеру, концерт Шостаковича или Шнитке. Зато обрадовал аккомпанемент оркестра. Скрипач Владимир Спиваков, естественно, хорошо чувствовал скрипичные перипетии сольной партии и, дирижируя, помогал солистке ощущать себя уверенно. Единственную неприятную эмоцию доставили валторны, во второй части концерта играя недостаточно чисто и слишком громко.
Но в любом случае основное внимание публики было обращено ко второму отделению. Ждали Марию Гулегину. После третьей премии на конкурсе имени Чайковского в 1987 году она поработала в Минском театре оперы и балета, а затем покинула Советский Союз. Говорят, перед отъездом прослушивалась и в Большой театр, но ей было отказано. Зато не отказали "Гранд-опера", "Ла Скала" и "Метрополитен". Еще на конкурсе публика, жюри и критика отмечали ее необычайно сильный голос. Он слышен и сейчас. Однако вместе с тем можно заметить, что на верхах у певицы случаются две проблемы: голос или ощутимо болтает, или почти срывается, переходя на сип.
Но даже это не мешает признать Марию Гулегину настоящей звездой. Статная, величавая, невероятно красивая женщина, она умеет так сыграть на мелочах, к примеру, так сверкнуть глазами, что становится совершенно не до ее сипа. В программе московского концерта певица исполнила четыре сложнейшие арии из опер Верди "Эрнани", "Сила судьбы", "Макбет" и знаменитую "Casta Diva" из беллиниевской "Нормы". Надо заметить, что Владимир Спиваков, чьи дирижерские заслуги не всегда кажутся безусловными, в этот раз выглядел крайне убедительно. Чутко и внимательно аккомпанируя, он дал певице возможность чувствовать себя на сцене свободно и продемонстрировать свой артистизм и характер.
Несколько омрачила впечатление от игры оркестра одна неприятная подробность: что-то совершенно непонятное случилось в арии Леоноры с арфисткой; она играла аккомпанемент очень неуверенно, к тому же промахиваясь мимо нужных нот. Но все лишние ноты или невзятые верха были забыты из-за одного биса — арии Тоски из одноименной оперы Джакомо Пуччини. И даже если Мария Гулегина опять пропадет из России на много лет, ее долго будут помнить за то, как она пела и почти плакала во время исполнения одной из самых пронзительных арий мировой вокальной литературы.