И синефилы, и любители эффектного зрелища имели все основания с нетерпением ждать фильма Жан-Поля Раппно "Бон вояж!" (Bon Voyage, 2003 **). Господин Раппно элегантный и остроумный, по-хорошему старомодный режиссер, который снимает очень редко, но метко. Именно он написал бесподобные сценарии "Зази в метро" (Zazie dans le metro, 1960) Луи Малля и "Человека из Рио" (L`Homme de Rio, 1964) Филиппа де Брока. Именно он снял один из любимых фильмов советских зрителей "Повторный брак" (Les Maries de l`an II, 1970), где Жан-Поль Бельмондо барахтался в волнах французской революции. Кому, как не ему, хранить галльский дух, умение говорить о самых трагических перипетиях истории, словно о любовном свидании. А "Бон вояж!" был заявлен именно как комедия, чуть ли не водевиль, о разгроме Франции нацистами в 1940 году. Тогда "весь Париж", актрисы и содержанки, министры и шпионы, рванули на юг, в Бордо, где пытались спасать (или губить) Францию, ничуть не отказываясь при этом от привычных интрижек и интриг. В фильме вокруг эгоистичной и не слишком умной кинозвезды закружились в трагикомическом хороводе маски. Романтичный юный писатель, которого она едва не отправила на каторгу, и скользкий журналист, а на самом деле агент абвера. Старый профессор-еврей, бежавший из Парижа с бутылями тяжелой воды, необходимого для создания атомной бомбы ингредиента, и верный грубоватому шику апашей бандит. Министр-конформист и прочая, прочая, прочая. Погони, скандалы, подножки. Словно вернулись блаженные времена фильмов "Большая прогулка" и "Бабетта идет на войну". Как бы не так. Продюсер Люк Бессон не может не испортить любую, даже самую добротную вещь, за которую возьмется. Фильм неуклюже имитирует наивность 1960-х годов, патологически не смешон, сценарий небрежно написан, а суетливые герои настолько необаятельны, что сопереживать им нет никакой возможности. Их решимость вступить в ряды Сопротивления столь же картонна, как имитируемая ими страсть. Особенно обидно за хороших актеров. За кукольно-фарфоровую Изабель Аджани, которой так, казалось бы, идет роль капризной стервы-актриски, гасящей неуверенность в себе жаждой всеобщего обожания. За непривычно строгого, подтянутого Жерара Депардье, который и хотел бы, да не получил никакого шанса наполнить роль министра тревожным драматизмом трусости. За Питера Койота, утратившего свою обаятельную порочность и старательно изображающего нацистского агента. Тем не менее фильм получил три премии "Сезар". Другой пример обманутых ожиданий — "Трио" (2003 **) Александра Прошкина. Намерения режиссера были достойны всяческого уважения: показать жизнь и работу ментов изнутри, демифологизировать ее, растворить в пыли и скуке российской провинции. Перед героями стоит простая и внятная задача: найти иголку в стоге сена, то бишь банду, грабящую и убивающую дальнобойщиков. С этой целью капитан Михаила Пореченкова и майор Андрея Панина кривляются под водил, а Марина, старший сержант Марии Звонаревой, после этого фильма в одночасье ставшей звездой,— под трассовую проститутку. Возможности такая коллизия давала почти безграничные. Очевидно, например, что работа под маской не обходится без серьезнейших психологических последствий. Об этом Уильям Фридкин снял зловещую "Охоту" (Cruising, 1980), в которой коп--охотник за маньяком, убивающим геев, подпадал под мрачное обаяние садомазохистского подполья. Герои же "Трио" с самого начала столь бестолково ссорятся и кипятятся, соперничая за сердце товарища старшего сержанта, что вся психология идет насмарку. При этом субординацию соблюдают безупречно и периодически спасают друг другу жизнь. Да и к Марине липнут не особенно: уважают мать-одиночку. Марина же, несмотря на вызывающий ярко-красный наряд, остается бесчувственной к открывающейся перед ней бездне придорожного секса. Правда, оперативники, очевидно ради пущего правдоподобия, непрерывно и повсеместно бухают, но вполне возможно, что так же они пьют и на обычных рабочих местах. А когда товарищ капитан заводит итальянские арии, кажется, что режиссер просто издевается над зрителями, настолько это "утепление" героя надуманно и неуместно. Бытописание провинции удалось не лучше, чем психологические нюансы. Долгие проезды фур сняты вполне гламурно, с неуместными в жестком фильме красивостями. Повседневная жизнь глубинки не столько жестока или, напротив, душещипательна, сколько бестолкова и неинтересна. Иногда фальшивые ноты звучат совсем уж невыносимо. Думая, что они настигли искомую банду, герои оказываются закованными в наручники башкирской опергруппой, также работавшей под прикрытием и, в свою очередь, принявшей трио за душегубов. В жизни башкирские опера первым делом от души наваляли бы своим пленникам, а потом уже посмотрели, что за красные корочки у них в карманах. А в фильме ведут себя что твои английские джентльмены, да еще и начинают покатываться со смеху перед каждой фразой. Так что получились не анти-"Менты", а "Менты" навыворот, но все-таки "Менты", столь же вымученные, как Казанова с Мухомором.
Видео
И синефилы, и любители эффектного зрелища имели все основания с нетерпением жд
И синефилы, и любители эффектного зрелища имели все основания с нетерпением ждать фильма Жан-Поля Раппно "Бон вояж!" (Bon Voyage, 2003 **). Господин Раппно элегантный и остроумный, по-хорошему старомодный режиссер, который снимает очень редко, но метко. Именно он написал бесподобные сценарии "Зази в метро" (Zazie dans le metro, 1960) Луи Малля и "Человека из Рио" (L`Homme de Rio, 1964) Филиппа де Брока. Именно он снял один из любимых фильмов советских зрителей "Повторный брак" (Les Maries de l`an II, 1970), где Жан-Поль Бельмондо барахтался в волнах французской революции. Кому, как не ему, хранить галльский дух, умение говорить о самых трагических перипетиях истории, словно о любовном свидании. А "Бон вояж!" был заявлен именно как комедия, чуть ли не водевиль, о разгроме Франции нацистами в 1940 году. Тогда "весь Париж", актрисы и содержанки, министры и шпионы, рванули на юг, в Бордо, где пытались спасать (или губить) Францию, ничуть не отказываясь при этом от привычных интрижек и интриг. В фильме вокруг эгоистичной и не слишком умной кинозвезды закружились в трагикомическом хороводе маски. Романтичный юный писатель, которого она едва не отправила на каторгу, и скользкий журналист, а на самом деле агент абвера. Старый профессор-еврей, бежавший из Парижа с бутылями тяжелой воды, необходимого для создания атомной бомбы ингредиента, и верный грубоватому шику апашей бандит. Министр-конформист и прочая, прочая, прочая. Погони, скандалы, подножки. Словно вернулись блаженные времена фильмов "Большая прогулка" и "Бабетта идет на войну". Как бы не так. Продюсер Люк Бессон не может не испортить любую, даже самую добротную вещь, за которую возьмется. Фильм неуклюже имитирует наивность 1960-х годов, патологически не смешон, сценарий небрежно написан, а суетливые герои настолько необаятельны, что сопереживать им нет никакой возможности. Их решимость вступить в ряды Сопротивления столь же картонна, как имитируемая ими страсть. Особенно обидно за хороших актеров. За кукольно-фарфоровую Изабель Аджани, которой так, казалось бы, идет роль капризной стервы-актриски, гасящей неуверенность в себе жаждой всеобщего обожания. За непривычно строгого, подтянутого Жерара Депардье, который и хотел бы, да не получил никакого шанса наполнить роль министра тревожным драматизмом трусости. За Питера Койота, утратившего свою обаятельную порочность и старательно изображающего нацистского агента. Тем не менее фильм получил три премии "Сезар". Другой пример обманутых ожиданий — "Трио" (2003 **) Александра Прошкина. Намерения режиссера были достойны всяческого уважения: показать жизнь и работу ментов изнутри, демифологизировать ее, растворить в пыли и скуке российской провинции. Перед героями стоит простая и внятная задача: найти иголку в стоге сена, то бишь банду, грабящую и убивающую дальнобойщиков. С этой целью капитан Михаила Пореченкова и майор Андрея Панина кривляются под водил, а Марина, старший сержант Марии Звонаревой, после этого фильма в одночасье ставшей звездой,— под трассовую проститутку. Возможности такая коллизия давала почти безграничные. Очевидно, например, что работа под маской не обходится без серьезнейших психологических последствий. Об этом Уильям Фридкин снял зловещую "Охоту" (Cruising, 1980), в которой коп--охотник за маньяком, убивающим геев, подпадал под мрачное обаяние садомазохистского подполья. Герои же "Трио" с самого начала столь бестолково ссорятся и кипятятся, соперничая за сердце товарища старшего сержанта, что вся психология идет насмарку. При этом субординацию соблюдают безупречно и периодически спасают друг другу жизнь. Да и к Марине липнут не особенно: уважают мать-одиночку. Марина же, несмотря на вызывающий ярко-красный наряд, остается бесчувственной к открывающейся перед ней бездне придорожного секса. Правда, оперативники, очевидно ради пущего правдоподобия, непрерывно и повсеместно бухают, но вполне возможно, что так же они пьют и на обычных рабочих местах. А когда товарищ капитан заводит итальянские арии, кажется, что режиссер просто издевается над зрителями, настолько это "утепление" героя надуманно и неуместно. Бытописание провинции удалось не лучше, чем психологические нюансы. Долгие проезды фур сняты вполне гламурно, с неуместными в жестком фильме красивостями. Повседневная жизнь глубинки не столько жестока или, напротив, душещипательна, сколько бестолкова и неинтересна. Иногда фальшивые ноты звучат совсем уж невыносимо. Думая, что они настигли искомую банду, герои оказываются закованными в наручники башкирской опергруппой, также работавшей под прикрытием и, в свою очередь, принявшей трио за душегубов. В жизни башкирские опера первым делом от души наваляли бы своим пленникам, а потом уже посмотрели, что за красные корочки у них в карманах. А в фильме ведут себя что твои английские джентльмены, да еще и начинают покатываться со смеху перед каждой фразой. Так что получились не анти-"Менты", а "Менты" навыворот, но все-таки "Менты", столь же вымученные, как Казанова с Мухомором.