выставка фото
В отличие от западной публики, почитающей долгом ценить искусство из экзотических стран с пугающими режимами, российские зрители не слишком интересовались художественными событиями в странах третьего мира — возможно, потому, что относили к таковому и Россию. Проходящая в рамках фотобиеннале выставка иранского фото — дань мультикультурализму и штрих, добавивший московскому фестивалю европейского шика. Рассказывает ИРИНА Ъ-КУЛИК.
Вместе с такими звездами, как любимец кинофестивалей Абасс Киаростами и давно проживающая в США арт-звезда Ширин Нешат, на экспозиции в ЦДХ представлены и молодые художники, добившиеся признания и на своей, казалось бы, не слишком благоприятной для современного искусства родине. Тридцатилетняя фотохудожница Шади Гадириан, например, вообще является одной из первых женщин, допущенных к обучению в тегеранском университете Азад. Сегодня Шади Гадириан сама преподает фотографию и работает фоторедактором иранского интернет-сайта для женщин. А ее фотографии с равным успехом выставляются как в Кувейте и Объединенных Арабских Эмиратах, так и в Париже, Лондоне или Барселоне. На московскую выставку их представили французскими галереями FNAC. На снимках Шади Гадириан представлены только женщины, причем моделями художнице служили ее сестры и подруги. Молодых женщин Шади Гадириан одевает в старинные наряды и снимает в чудом уцелевших декорациях старого фотоателье. Так что с первого взгляда эти снимки кажутся романтически-антикварными и наводят на мысли о фототрофеях каких-нибудь впервые проникших в загадочную восточную страну отважных европейских путешественников. Правда, стоит присмотреться — и ты увидишь оказавшиеся в кадре приметы нынешней цивилизации: магнитофон, пару модных ботинок или даже велосипед последней модели. Художница, конечно, говорит о неизбежности европеизации восточной женщины, но вместо бунтарства в ее работах читается разве что лукавство. Да и старинные платки и платья чудо как идут юным иранкам, особенно не как обязательная форма одежды, а как фольклорный маскарад.
А вот "Женщины Аллаха" с фотографий Ширин Нешат носят свои черные платки с трагическим фатальным пафосом. Плакальщицы и воительницы, они то закрывают лицо ладонями, то сжимают в руках оружие. Но даже если их лица, глаза, руки или тело не скрыты глухим черным платьем или хиджабом, они сплошь записаны вязью фарси или традиционного орнамента. Священные письмена на одной из фотографий вписаны даже в зрачки глаз. А на другом снимке вязь словно бы образует само зерно фотографического изображения. В прославленной видеоинсталляции Ширин Нешат "Беспокойство" (эту работу мы видели на "Арт-Москве" и в Эрмитаже на петербургском фестивале видеоарта "ПроСмотр") женщина и мужчина на двух помещенных друг напротив друга видеоэкранах воспринимались как непримиримые антагонисты. На фотоэкспозиции иранской художницы на нынешней фотобиеннале женский мир кажется вполне самодостаточным и, несмотря на весь драматизм черно-белых снимков, пребывающим в равновесии орнамента.
Столь же замкнутый мужской мир представлен на снимках молодого иранского фотографа Садега Терфакана. Его выставка называется "Жертвоприношение. Взгляд на мое прошлое (унаследованное и не только)". Восточные красавцы в забрызганных кровью рубахах, исступленно и в то же время сомнамбулически потрясающие ножами, должны отсылать к библейскому (и исламскому) мифу о жертвоприношении Авраама или о шиитской традиции наносить себе ритуальные раны. Но герои Садега Терфакана выглядят не кровожадными, а скорее томными, а его фотографии чем-то напоминают параджановское ориентальное эстетство.
Кинорежиссер Абасс Киаростами говорит, что на долгие прогулки с фотоаппаратом его сподвигла любовь не к фотографии, но к природе. Особой разницы между кино и фотографией он так же не видит — и в том и в другом случае приходится смотреть в видоискатель, и вообще иранский кинематографист как-то признался, что хотел бы родиться с прямоугольной рамкой, приклеенной к векам. (Возможно, именно поэтому он никогда не снимает черные очки, по крайней мере на публике.) В его обширной фотоэкспозиции — одни пейзажи, идиллические и безлюдные. Ни единой человеческой фигуры, ни малейших признаков цивилизации. Эти пейзажи находятся словно бы не только вне времени, но и вне географии — во всяком случае, европеец вряд ли увидит в этих ландшафтах что-нибудь специфически иранское или даже восточное. Аббас Киаростами, вполне спокойно работавший как до, так и после исламской революции, вообще не склонен обращать внимание на такие частности, как национальный колорит или политическая ситуация — его интересуют только вечные и метафизические темы.
Несмотря на то что все четыре фотографа представлены самостоятельными персональными выставками, в экспозиции легко увидеть размышления на четыре фундаментальные темы: мужское и женское, время и пространство. Причем все элементы пребывают в редкостной гармонии. В "Современной иранской фотографии" нет разве что современного Ирана, если не считать приметами времени кроссовки на снимках Шади Гадириан. Зато есть комфортный для всех образ древнего и непостижимого Востока, пригодный для фотовыставки в любой точке планеты.