Коротко

Новости

Подробно

Фото: Alamy/ТАСС

«В России все возможно, если хотят, и ничто невозможно, если не хотят»

Николай Лесков о жизни в России

Журнал "Коммерсантъ Weekend" от , стр. 6

16 февраля исполняется 190 лет Николаю Лескову — писателю, воспевшему русского Левшу и русских праведников, но всегда предпочитавшему держать дистанцию в отношениях с родиной. Ко дню рождения Лескова перечитали его произведения и письма и попытались понять, что он на самом деле думал о России



1
Все полагают, что на Руси жизнь скучна своим однообразием, и ездят отсюда за границу развлекаться, тогда как я утверждаю и буду иметь честь вам доказать, что жизнь нигде так не преизобилует самыми внезапнейшими разнообразиями, как в России.

«Смех и горе»


2
В России все возможно, если хотят, и ничто невозможно, если не хотят. Хотят же теперь только то, в чем видят выгоду, или необходимость; а в моих делах ни для кого нет ни того, ни другого.

Письмо Петру Щебальскому


3
Очень люблю Россию, когда ее не вижу, и непомерно раздражаюсь против нее, когда живу в ней; а потому наезжаю в нее как можно реже, в экстренных случаях, подобных тому, от которого сегодня только освободился.

«Смех и горе»


4
Бессилие Тургенева — это прямое следствие его зарубежничества. России нынче нельзя изображать, не живя в России.

«Русские общественные заметки»


5
Скучно, тяжко, и вокруг столь подло и столь глупо, что не знаешь, где и дух перевести. Не могу себе простить, что я никогда не усвоил себе французского языка в той мере, чтобы на нем работать как на родном. Я бы часа не остался в России и навсегда. Боюсь, что ее можно совсем возненавидеть со всеми ее нигилистами и охранителями.

Письмо Сергею Шубинскому


6
Когда я встречаюсь с новыми людьми, я впадаю в ужасное беспокойство, потому что меня сейчас же начинает мучить вопрос: что читали их матери в то время, когда были ими беременны? Россия мне необыкновенно мила тем, что в ней я могу гораздо легче определять, каких авторов читали матери моих земляков. У нас лица для этого необыкновенно удобны. По рельефности этих выражений я давно решил, что матери современных москвичей во время беременности или ничем себя не беспокоили, или же всего внимательнее просматривали «Московские полицейские ведомости». Камень преткновения для меня всегда находился в Петербурге. Очевидно, что матери наехавшего сюда населения что-то читали; но что такое они читали, нося залоги супружеской любви, я этого никогда отгадать, верно, не мог.

«Из одного дорожного дневника»


7
Надо приготовлять детей к жизни сообразно ожидающим их условиям, а так как жизнь на Руси чаще всего самых лучших людей ни за что ни про что бьет, то в виде сюрприза можно только разве бить и наилучших детей и то преимущественно в те дни, когда они заслуживают особой похвалы.

«Смех и горе»


8
Замечательно, что эти самые русские люди, которые так любят получать медали, звания и всякие превозвышающие отличия, сами же не обнаруживают к этим отличиям уважения и даже очень любят издеваться.

«Геральдический туман»


9
Ко всякому отвратительному положению человек по возможности привыкает, и в каждом положении он сохраняет по возможности способность преследовать свои скудные радости.

«Леди Макбет Мценского уезда»


10
За Москву, к Курску в одну сторону и к Саратову в другую, над социализмом подсмеиваются; но из трех дам, встречающихся в любой гостиной, одна непременно уверена, что все несчастья человеческого рода происходят от того, что существует брак, или, яснее выразиться, что женщина не может, по своему произволу, сходиться и расходиться по первому желанию, не неся за это никакого упрека от общества.

«Из одного дорожного дневника»


11
Настроение Варшавы произвело на меня впечатление нехорошее: со стороны русских косность, со стороны поляков косина.

Письмо Ивану Аксакову


12
Зачем вы жалуетесь на «склон своих дней», когда вы еще так сильны и молоды душою и воображением? Это нехорошая у нас, у русских, привычка. Диккенс умер 73-х лет, пишучи роман, а мы чуть совершили пять десятков, сейчас и записываемся в «склон». Зачем это?

Письмо Алексею Писемскому


13
Бывает так тяжело, что не только охотно заснул бы на весь срок моего земного пребывания, но если бы «ради сожаления к людям сократились дни сии», то и спокойно бы лег и вытянулся. Гнетет, знаете, без отдыха и без передышки. Когда бы было что чавкать, так оно бы ничего: не страдая ни славолюбием, ни честолюбием и глядя на жизнь земную как на «переход», наблюдал бы, до чего переход этот особенно труден в России, где ничего не сделать честным трудом и где ни в чем нет последовательности, кроме преследования человека, если не острым терзательством, то тупым измором.

Письмо Петру Щебальскому


14
Мы, русские, сколь ни яровиты порой, но, видно, незлопамятны, может, потому, что за нас и заступиться некому.

«Соборяне»


15
Хандра ваша неодобрительна, но поездку за границу нельзя не одобрить. Это лекарство чудное и едва ли не единственное, когда «на родине все омерзеет». Лучшее средство полюбить снова родину — это разлучиться с нею на время. Родина же наша, справедливо сказано, страна нравов жестоких, где преобладает зложелательство, нигде в иной стране столь не распространенное.

Письмо Алексею Писемскому


Комментарии

обсуждение

Профиль пользователя