Коротко

Новости

Подробно

Фото: Елена Черненко / Коммерсантъ   |  купить фото

«В Арктике нет проблем, требующих военного решения»

Посол по особым поручениям МИДа Николай Корчунов о предстоящем председательстве России в Арктическом совете

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 5

Российские власти сейчас активно готовятся к председательству страны в Арктическом совете (оно начнется в мае и продлится два года). Это объединение, в которое помимо России входят еще семь приполярных государств, иногда называют «теневым правительством Арктики». О том, чего хочет добиться Москва в период своего председательства и какие темы лучше не включать в повестку, в интервью корреспонденту “Ъ” Елене Черненко рассказал посол МИД РФ по особым поручениям, старшее должностное лицо Арктического совета от России Николай Корчунов.


— Будет ли Россия в ходе председательства добиваться принятия какого-либо юридически обязывающего панарктического документа, который бы решал ключевые проблемы в Арктике?

— Необходимость улучшения условий жизни населения Арктического региона, адаптации жизни в высоких широтах к климатическим изменениям, сохранения биоразнообразия, а также экономическое освоение Арктики, сопровождающееся масштабными проектами по добыче и переработке природных ресурсов, интенсификацией грузоперевозок по Севморпути, ростом туризма и торговли, требуют коллективных усилий всех участников арктической «восьмерки».

Эти важные для обеспечения устойчивого развития Арктического региона темы будут находиться в центре внимания российского председательства в Арктическом совете в 2021–2023 годах.

Мы будем приветствовать разработку и принятие новых соглашений и договоренностей, если они будут отвечать интересам арктических государств.



Надеемся, в частности, на скорейшее вступление в силу Соглашения о предотвращении нерегулируемого промысла в открытом море в центральной части Северного Ледовитого океана. Это важный элемент экосистемного подхода к управлению морскими ресурсами в Арктическом регионе.

— А что мешает ему вступить в силу, ведь оно подписано еще в 2018 году?

— У нас нет данных о ратификации соглашения КНР.

Возвращаясь к вашему вопросу: сегодня мы не видим необходимости в заключении какого-либо отдельного универсального международного договора по Арктике — нынешней международно-правовой базы вполне достаточно для регулирования международных отношений в регионе.

Скорее востребованными могут быть соглашения секторального или отраслевого характера, которые бы формализовали взаимодействие, скажем, по вопросам природоохранной деятельности, развития транспорта, телекоммуникаций, научной деятельности, финансирования инфраструктурного и социально-экономического развития, реагирования на потенциальные чрезвычайные ситуации, обеспечения контактов между людьми.

— А принятия подобных документов Россия будет добиваться? Если я правильно понимаю, юридически обязывающих соглашений в Арктическом совете уже несколько, но не при каждом председательстве удается что-то согласовать.

— Действительно, есть четыре соглашения, касающихся секторального сотрудничества в Арктике. Но в период финского (2017–2019 годы) и исландского (2019–2021 годы) председательств вопросы заключения новых соглашений не обсуждались.

— Почему?

— Не было такой необходимости. Я бы сказал, что мы уже прошли период интенсивного формирования договорно-правовой базы многостороннего сотрудничества в Арктическом регионе. Вместе с тем Россия в качестве председателя в Арктическом совете будет готова организовать всестороннее обсуждение возможных предложений на этот счет в случае их поступления.

Будет ли Россия пытаться провести первый арктический саммит? Или в плане только встреча министров иностранных дел?

— Министерская сессия Арктического совета — это традиционное итоговое мероприятие, которое председательствующая страна проводит под завершение своего председательства в Арктическом совете. Исландия собирается провести его в Рейкьявике в мае. Мы его также будем организовывать в 2023 году.

— А где?

— С местом проведения мы определимся уже ближе к самому мероприятию.

Что касается саммита глав государств и правительств, то мы в целом смотрим на это позитивно.

В интересах сохранения Арктики как территории мира и стабильности мы выступаем за развитие диалога между арктическими государствами на всех уровнях, в том числе на высшем.



Но этот вопрос требует тщательной проработки: для успешного проведения такой встречи на высшем уровне необходимы как содержательная повестка дня, так и позитивная атмосфера сотрудничества и взаимного доверия.

— Но Россия будет стремиться к этому? К проведению саммита?

— Отвечу вам так: Россия будет стремиться к укреплению арктического сотрудничества и сохранению Арктики в качестве зоны мира и конструктивного взаимодействия, для чего безусловно полезными являются контакты и на высшем уровне.

Все чаще встает вопрос о милитаризации Арктики. Западные страны обвиняют в этом Россию, а она — их. При этом в поле зрения Арктического совета эта тематика не входит. Не хочет ли Россия в ходе своего председательства поднять этот вопрос?

— Наша страна твердо придерживается линии на дипломатическое решение всех спорных вопросов, в том числе территориальных и иных разногласий, как это зафиксировано «пятеркой» прибрежных арктических государств в Илулиссатской декларации от 2008 года, а также неоднократно подчеркивалось в последующих заявлениях.

Мы не видим смысла отдельно поднимать тему милитаризации в рамках председательства в совете.

Арктический совет — это ведь гражданский форум сотрудничества. Главная его задача — устойчивое развитие Арктического региона.



И мы исходим из того, что в Арктике нет проблем, требующих военного решения. Тем более что мандат Оттавской декларации от 19 сентября 1996 года (о создании Арктического совета.— “Ъ”) исключает из повестки организации вопросы военной безопасности.

Но ведь в сложившейся ситуации долго эти вопросы игнорировать не получится. Москва ни в какой форме не будет затрагивать их?

— Россия в интересах недопущения деградации военно-политической обстановки в Арктике поддерживает возобновление проводившихся до 2014 года ежегодных встреч начальников генеральных штабов вооруженных сил арктических государств. Это было бы эффективной мерой по укреплению доверия и безопасности в регионе. В качестве первого шага к восстановлению этого формата можно было бы рассмотреть возможность организации диалога на уровне военных экспертов стран—членов Арктического совета, в рамках которого могли бы обсуждаться такие вопросы, как налаживание оперативного взаимодействия по предотвращению инцидентов в акваториях за пределами территориального моря, совместные поисково-спасательные операции на море, ликвидация последствий природных катастроф и техногенных аварий, создание прямых линий связи с командованиями вооруженными силами арктических государств для предотвращения опасной военной деятельности, участие наблюдателей в мероприятиях оперативной и боевой подготовки.

— С точки зрения Москвы, кто несет основную ответственность за нарастание конфликтного потенциала в Арктике?

— По мере таяния льдов и повышения степени доступности этого региона отмечается наращивание военного присутствия и активности в регионе как арктических государств, так и неарктических стран—членов НАТО. В результате в Арктике действительно нарастает конфликтный потенциал. По имеющимся оценкам, за последние пять лет страны НАТО в два раза увеличили количество военных учений и других мероприятий боевой подготовки в высоких широтах. К участию в них все чаще привлекаются вооруженные силы неарктических стран—членов НАТО, а также не входящих в Североатлантический альянс государств.

Кроме того, происходит наращивание иностранных контингентов, дислоцированных на территориях стран, входящих в этот военно-политический блок.



Явно провокационный характер имел заход в Баренцево море в начале мая 2020 года ударной группы НАТО в составе американских и британских кораблей под предлогом «обеспечения безопасности торговли и свободы судоходства».

— Но ведь и Россия наращивает свое военное присутствие в Арктике. Восстанавливаются советские военные базы, размещаются контингенты и вооружения, проводятся учения.

— Меры, принимаемые Российской Федерацией в Арктике, обусловлены значением этого региона для национальной безопасности и экономики нашей страны, ведь в Арктической зоне РФ производится более 10% ВВП и 20% российского экспорта. При этом наша цель — обеспечить безопасность и стабильность для реализации масштабных экономических проектов и обеспечения социально-экономического развития Арктической зоны в условиях возрастающего интереса к этому региону со стороны целого ряда государств, в том числе неарктических. Военная активность России в Арктике не нарушает никаких международных обязательств, не направлена против какой-либо из стран Арктического региона и не создает угрозы для их национальной безопасности.

— Уверена, что такими же словами свои действия и планы объясняют в НАТО.

— В отличие от ряда других стран, Россия последовательно выступает за формирование в Арктическом регионе системы неукоснительного соблюдения международного права, строго придерживается духа и буквы соответствующих конвенций, выражает заинтересованность в сохранении региона в качестве зоны мира, стабильности и конструктивного сотрудничества, как это отражено в Оттавской декларации, а также совместном итоговом заявлении министров, подписанном на министерской встрече Арктического совета в Рованиеми 6 мая 2019 года.

— В рамках природоохранной повестки Россия, как было анонсировано, предложит проекты по ликвидации последствий экологических происшествий. О чем конкретно пойдет речь? Насколько голос России в этом плане может быть авторитетным, учитывая печальный опыт самой России в этом плане?

— В Арктическом совете природоохранной теме уделяется особое внимание. В частности, в рамках Рабочей группы по устранению загрязнения Арктики (ACAP) действует экспертная группа по отходам. Мандат этой группы предполагает разработку, координирование и содействие реализации проектов Арктического совета, которые способствуют улучшению экологически чистого управления опасными отходами, сокращению объемов загрязняющих веществ, сбрасываемых в окружающую среду вместе с промышленными и бытовыми отходами, а также поддерживают надлежащее обращение с твердыми и жидкими бытовыми отходами и помогают удаленным общинам и общинам коренных народов разрабатывать более устойчивые и эффективные практики обращения с отходами с целью предотвращения загрязнения среды и образования морского мусора.

Будучи структурным подразделением ACAP, экспертная группа по отходам выступает в качестве вспомогательного механизма поддержки, способствующего сокращению объемов загрязнителей, попадающих в окружающую среду из отходов, а также снижению связанных с ними экологических, медицинских и социально-экономических рисков в Арктике.

Финансирование мероприятий, направленных на предотвращение и смягчение последствий загрязнения Арктического региона, осуществляется на основе Инструмента поддержки проектов Арктического совета (ИПП), учрежденного в 2005 году.

Поддержку уже получили проекты в области борьбы с климатическими изменениями, обращения с опасными отходами и сохранения биоразнообразия.



По линии программы ИПП успешно реализуется ряд проектов, значимых для сохранения и защиты окружающей среды Арктического региона: «Сокращение выбросов черного углерода и метана при сжигании попутного нефтяного газа», «Вывод из обращения фторсодержащих парниковых газов и озоноразрушающих веществ на предприятиях по переработке рыбы и морепродуктов в Мурманской области», «Разработка, строительство и эксплуатация серии из трех гибридных судов нового поколения экологического класса и их эффективное использование на реках Арктической зоны Российской Федерации».

Обсуждаются новые перспективные инициативы, претендующие на финансирование в рамках ИПП: «Составление экологических карт лесных пожаров в Арктической зоне и мониторинг проекта (Арктические пожары)», «База данных по арктическому судоходству», вторая фаза проекта «Оценка выбросов черного углерода и здоровья местных сообществ», «Оценка использования стойких органических загрязнителей и ртути и источники их выбросов в Мурманской области».

— Это, как я понимаю, все проекты самого Арктического совета, но что может в этой сфере предложить Россия? Ведь в плане заботы об экологии наша страна, к сожалению, уступает западным приарктическим странам.

— Все эти проекты были инициированы Россией. Стоит добавить, что в преддверии председательства мы внесли в Арктический совет проектные предложения, касающиеся биобезопасности (к ней также относится проблематика COVID-19), устойчивого судоходства, «зеленого» финансирования, и другие предложения, призванные содействовать обеспечению устойчивого развития Арктического региона. Все эти проекты рассчитаны не на один год и будут продолжены и после нашего председательства.

— Будет ли Россия предлагать проекты или решения по радиационной реабилитации морских акваторий от существующих потенциально опасных объектов? Экологи говорят, что в арктических морях затоплено около 18 тыс. объектов с отработанным ядерным топливом и радиоактивными отходами.

— Минвостокразвития России разработало проект указа президента России «О реабилитации Арктической зоны Российской Федерации от затопленных и затонувших объектов с отработанным ядерным топливом и радиоактивными отходами», предполагающего утверждение Плана по реабилитации Арктической зоны Российской Федерации от затопленных и затонувших объектов с отработанным ядерным топливом и радиоактивными отходами на 2020–2029 годы. Проектом указа координатором работ по реабилитации Арктической зоны Российской Федерации от затопленных и затонувших объектов с отработанным ядерным топливом и радиоактивными отходами определена госкорпорация «Росатом», имеющая большой практический опыт международного взаимодействия в этой области.

Развитие сотрудничества по мониторингу и обезвреживанию радиационно опасных объектов в арктических широтах — востребованный элемент международного взаимодействия в данном регионе.



Эта работа в течение последних 15 лет ведется в рамках «ядерного окна» природоохранного партнерства «Северное измерение» (ПОПСИ). Этот формат неплохо себя зарекомендовал в плане совместного поиска решений и выполнения конкретных задач в сфере экологической безопасности в европейской части Арктики. В качестве примера приведу проекты по линии ПОПСИ в Мурманской области: по обезвреживанию плавучего хранилища ядерных отходов — судна «Лепсе», а также созданию мощностей по утилизации отработавших топливных сборок для атомных подводных лодок в районе губы Андреева. Финансирование этих проектов осуществляется из донорского фонда партнерства. Мы рассчитываем на продолжение сотрудничества с нашими партнерами в этой области, в том числе в контексте возможного запуска новых проектов, в частности по подъему и утилизации ряда затопленных или затонувших в северных широтах атомных подводных лодок.

Нет сомнения, что их подъем и дезактивация с экологической точки зрения полезны и необходимы. Эта задача отвечает интересам всех стран региона, поэтому ее осуществление могло бы вестись в рамках международного проекта — совместными усилиями и, разумеется, с привлечением солидного российского финансирования.

— По мнению российских правозащитников и по репортажам с российского Севера, в России с защитой интересов и прав малочисленных коренных народов все очень плохо. При этом в 2019 году Мосгорсуд по требованию Минюста РФ ликвидировал Центр содействия коренным малочисленным народам Севера — правозащитную организацию с 20-летним стажем, которая известна в том числе за рубежом. Руководство центра связало претензии с тем, что представители НКО неоднократно рассказывали «на международных площадках» о проблемах коренных жителей российской Арктики, связанных прежде всего с конфликтами с промышленниками и нефтяниками. Как Россия собирается продвигать в Арктическом совете тематику защиты коренных народов, если сама не справляется с этой задачей? Или вы считаете, что справляется?

— В 28 регионах России проживают 47 коренных малочисленных народов, которые значительно различаются способами своего самообеспечения, расселения и видами хозяйственной деятельности. Многие из них ведут традиционный образ жизни, включая кочевой.

Такое многообразие отличает нас от других стран и потребовало отнесения защиты прав соответствующих народов к совместным полномочиям федерального центра и регионов.



Этот подход учитывает беспрецедентную региональную специфику, но одновременно содержит закономерные сложности правоприменения. Неизбежно появляются регионы-лидеры и отстающие, что зачастую позволяет искусственно проецировать отдельные проблемы на общероссийский масштаб.

В то же время права коренных малочисленных народов имеют конституционную основу. В регионах реализуются комплексные программы их развития. Действуют специализированные государственные учреждения культуры, образования, науки, средства массовой информации.

На примере Югры, Ямала, Якутии, Ненецкого, Чукотского автономных округов, Красноярского края и иных регионов законы, посвященные соответствующим народам, составляют десятки, а подзаконные акты сотни штук.

К местам традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов федеральным правительством отнесено более половины всей общей площади 28 регионов их расселения, где они составляют менее 2% от численности населения. Это несколько миллионов квадратных километров.

Дополнительно образовано свыше 700 территорий традиционного природопользования с более строгим охранным режимом в половине регионов их расселения. Это примерно 2 млн кв. км, или около 12% от площади страны.

В России выпасается порядка миллиона домашних оленей, что требует фактического доступа коренных малочисленных народов к своим землям и определяет возможности сохранения их этнического самосознания.

Что касается коренных малочисленных народов Арктики, то их поддержка для нас одна из первостепенных задач на арктическом направлении.



На ее решение комплексно нацеливают утвержденные в 2020 году указами российского президента Основы государственной политики Российской Федерации в Арктике на период до 2035 года, Стратегия развития Арктической зоны Российской Федерации и обеспечения национальной безопасности на период до 2035 года, а также пакет законопроектов о предпринимательской деятельности в Арктике.

За последние месяцы правительством России утвержден порядок возмещения убытков, причиненных коренным малочисленным народам Севера (КМНС), разработан Стандарт ответственности промышленных компаний в отношениях с такими народами, образован Общественный совет Арктической зоны Российской Федерации по контролю соблюдения их прав. В декабре 2020 года на утверждение внесен проект программы государственной поддержки традиционной хозяйственной деятельности коренных народов Арктики.

Стандарт ответственности резидентов под контролем государства во многом основывается как на международных принципах, так и на фактически сложившихся в регионах России практиках. Многие из них выгодно отличают нас от сложившихся в зарубежных государствах реалий. По ведомственным оценкам, финансирование промышленными компаниями проектов устойчивого развития КМНС и территорий их проживания через соглашения с региональными властями, возмещение убытков физическим и юридическим лицам, грантовую поддержку составляет порядка 2 млрд руб. ежегодно. Продвижение и совершенствование такого стандарта, в том числе на основе российского опыта, целесообразно и на площадке Арктического совета.

Сейчас остро стоит вопрос сохранения языков коренных народов, что формирует еще одно актуальное направление международного сотрудничества на общеарктическом пространстве.



Поддержать их призван проект «Цифровизация языкового и культурного наследия коренных народов Арктики», представленный Россией в Рабочей группе Арктического совета по устойчивому развитию (SDWG). Это предполагает создание в интернете единой поликультурной среды коренных народов Арктики с новыми возможностями для фиксации и развития знаний об их культуре и языках. Одна из задач проекта — обеспечить цифровую идентичность каждого коренного народа.

— Было также заявлено о планах строительства первой международной научной станции в Арктике. Расскажите, пожалуйста, подробнее об этом проекте: где он будет находиться, кем финансироваться, кто там будет работать и над чем?

— Проект международной арктической станции «Снежинка» (Arctic Hydrogen Energy Applications and Demonstrations, AHEAD) от Московского физико-технического института (МФТИ) был представлен Россией в Рабочей группе Арктического совета по устойчивому развитию. МФТИ в кооперации с российскими и международными партнерами на «Земле надежды» в предгорьях Полярного Урала (Ямало-Ненецкий автономный округ) планирует создание круглогодичной полностью автономной международной арктической станции модульной архитектуры на базе возобновляемых источников энергии и водородной энергетики (без дизельного топлива) для целей доработки, тестирования и популяризации решений в области природосберегающих будущих технологий жизнеобеспечения, а также других технологий для энергоизолированных и удаленных поселений и объектов в Арктике, в том числе телекоммуникации, медицина, биотехнологии, чистые сельскохозяйственные технологии, робототехника, интернет вещей и «умный дом/поселение», 3D-печать, новые материалы и строительные технологии, а также системы, использующие технологии искусственного интеллекта для улучшения условий быта и работы человека в Арктике. Открытие станции запланировано на 2022 год. Проект уже вызвал интерес и намерение сотрудничать у ряда зарубежных коллег.

— Раньше российские власти меньше внимания уделяли проблеме глобального потепления, но сейчас об этом много говорят, в том числе в контексте предстоящего председательства. Как отражаются климатические процессы в Арктике на жителях России? Или для России от глобального потепления больше плюсов, в том числе в отношении перспектив Северного морского пути и освоения северных территорий?

— Одна из основных угроз, формирующих риски для развития Арктической зоны и обеспечения национальной безопасности,— это интенсивное потепление климата (в 2–2,5 раза быстрее, чем в целом на планете).

Климатические изменения способствуют возникновению как новых экономических возможностей, так и рисков для хозяйственной деятельности и окружающей среды.



Эта особенность Арктической зоны определяет необходимость особых подходов к ее социально-экономическому развитию и обеспечению национальной безопасности. Мы исходим из того, что существует вероятность наступления в результате антропогенного воздействия и климатических изменений в Арктической зоне событий, имеющих неблагоприятные экологические последствия. Это создает глобальные риски для хозяйственной системы, окружающей среды и безопасности арктических государств.

Особое внимание требуют проблемы деградации мерзлоты, адаптации к изменению климата, вопросы мониторинга. В рамках председательства России в Арктическом совете мы планируем провести форум по повышению сопротивляемости к климатическим изменениям. Интересной представляется инициатива главы Республики Саха (Якутия) Айсена Николаева о проведении встречи высокого уровня по мерзлоте.

Я хотел бы отметить важность прагматичного подхода к этой проблеме, который, с одной стороны, ориентирован на минимизацию негативных последствий климатических изменений, с другой — на использование открывающихся возможностей как в области морского судоходства, так и добычи и переработки природных ресурсов.



Потепление климата действительно открывает и новые перспективы для развития Севморпути и превращения его в глобальный транспортный коридор, который обладает рядом преимуществ в сравнении с другими маршрутами и на 40% короче альтернативного транспортного пути через Суэцкий канал, позволяет сократить не только время доставки грузов, но и расходы на топливо, тем самым способствуя минимизации антропогенного воздействия на окружающую среду.

— Еще один анонсированный проект — Международный фонд развития Арктики. О чем идет речь?

— Мы считаем, что назрела потребность в проработке финансовой основы устойчивого развития региона, возможного создания Фонда устойчивого развития Арктики, который бы способствовал реализации целей и задач Парижского соглашения по климату (Климатическая повестка 2030), целей устойчивого развития, а также реализации национальных стратегий и планов арктических государств по развитию своих северных территорий. Исходя из этой логики, мы внесли на рассмотрение в Рабочую группу Арктического совета по устойчивому развитию проект по устойчивому арктическому финансированию (Sustainable Arctic finance).

А планируется ли в ходе российского председательства принять в наблюдатели новые страны или организации? Могут ли их права быть расширены?

— При принятии новых стран и организаций в наблюдатели Арктический совет прежде всего руководствуется критериями, которым страна-заявитель должна соответствовать. Очевидно, что эти страны должны разделять его цели и задачи, на деле внося вклад в их реализацию. Вопрос о расширении прав наблюдателей не выносился, у них и в нынешних условиях имеются весьма значительные возможности для сотрудничества и реализации совместных проектов. Мы считаем важным обеспечение их сбалансированного участия в проектной деятельности Арктического совета, включая проекты в области устойчивого развития и экологии, более полное использование наблюдателями имеющихся возможностей сотрудничества.

Будет ли одобрена давняя заявка Евросоюза на обретение статуса наблюдателя в совете?

— Вопрос о предоставлении ЕС статуса наблюдателя на повестке Арктического совета также не стоит. Касательно ЕС мы приветствовали бы ответственный подход этой организации к содействию финансированию и обмену технологиями для реализации инвестиционных проектов в Арктике, в частности по ликвидации накопленного экологического ущерба, в том числе в сфере радиационной безопасности. «Разблокирование» финансирования проектов по линии Европейского банка реконструкции и развития, имеющих значительный потенциал для содействия устойчивому и гармоничному развитию Арктики в целом, могло бы стать важным шагом на пути к достижению общих целей.

— Они были заблокированы из-за конфликта вокруг Украины?

— Да.

Комментарии
Профиль пользователя