Авангарду добавили красок

Представлена обновленная постоянная экспозиция Новой Третьяковки

После внепланового ремонта, вызванного массированными протечками 26 августа, в Новой Третьяковке вновь открылись залы русского авангарда, первая часть постоянной экспозиции «Искусство ХХ века». Не было бы счастья, да несчастье помогло: новые обстоятельства, в частности приостановленная из-за пандемии выдача произведений для выставок, позволили показать этот период искусства с редкой полнотой. Причем, как убедился Игорь Гребельников, зачастую непривычным образом.

Теперь уже понятно, что масштаб беды, который в день протечки на Крымском валу рисовали любительские видео с места происшествия — из залов с авангардом, с выставками «Ненавсегда», «Шедевры из Казани», «Русская сказка»,— был все же несколько преувеличен. Но от информационной бомбы был и положительный эффект: директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова рассказывала тогда в интервью “Ъ”, что срочную и безвозмездную помощь в ремонте ливневых стоков предложил глава концерна «Крост», член попечительского совета музея Алексей Дюбашин. Уже через пару дней устранили протечки и начали замену обветшавшей ливневки над всей постоянной экспозицией и основным выставочным залом.

Закончив ремонт, в музее решили не просто вернуть работы авангардистов на свои места, но перекомпоновать экспозицию. Отдельные перевески бывали и раньше — например, из-за планового ремонта залов, а также выдачи шедевров на зарубежные выставки. Но пандемия приостановила регулярные гастроли многих произведений, и нынешняя развеска так полно и разнообразно представляет этот период, как это мало когда удавалось сделать прежде.

Конечно, даже в пространстве 14 залов адекватно показать русское искусство первой трети ХХ века, учитывая многообразие творческих объединений и тот шквал, с которым менялись художественные направления, манифесты, моды,— задача не из простых. Как и развернуть это искусство к массовому зрителю. Но, кажется, в нынешней экспозиции кураторам удалось найти баланс между энциклопедичностью и наглядностью, а резко опустевшие из-за пандемии залы дают редкий шанс побывать чуть ли не один на один с произведениями, изменившими ход мирового искусства.

Теперь экспозиция открывается «Купанием красного коня» Петрова-Водкина и, соответственно, залом, целиком посвященным художнику. Но осмотр можно начать и с другого входа — по сути, с противоположного конца экспозиции, где к переступающему порог зрителю обращены сразу два «Черных квадрата» Малевича (оригинал 1915 года и авторское повторение 1929-го). Причем каждому отведена отдельная стена, а соседние увешаны работами последователей супрематизма. «Купание» и «Квадрат» могут даже показаться альфой и омегой того бурного обновления русского искусства, что пришлось на начало ХХ века,— хотя на самом деле обе картины-эмблемы были написаны с разницей в три года.

Работы, разместившиеся между этими залами, охватывают три бурные декады, когда одно направление отменяло другое, соратники становились врагами, а земля уходила из-под ног в пылу революции и новой жизни. Так что, показывая эволюцию искусства того времени, кураторы резонно решили сочетать монографические залы, где представлен один или два художника (как в случае с Ларионовым и Гончаровой, следующими сразу за Петровом-Водкиным), и залы, отвечающие за то или иное направление или школу,— например, впервые в постоянной экспозиции представлен таким образом круг Павла Филонова. Впервые отдельный зал посвящен и женщинам-художницам, «амазонкам авангарда» (хотя понятно, что те же Любовь Попова и Ольга Розанова задают тон и в большом зале беспредметного искусства, рядом с Малевичем).

Новая развеска, как и предыдущая, воздает должное и коллекционеру Георгию Костаки, завещавшему Третьяковской галерее значительную часть своего собрания авангарда. Отдельная стена в посвященном ему зале имитирует домашнюю развеску, выражающую вкус собирателя, а не искусствоведческие штудии. Среди прочего там впервые показывают две поздние фигуративные картины Малевича — кураторы обещают периодическую ротацию произведений на этой стене.

Безусловная гордость коллекции музея — Кандинский и Татлин, и посвященные им монографические залы — единственные у нас в своем роде. А фоном для воспарившего татлинского махолета «Летатлин», сконструированного им в начале 1930-х годов, смотрится подробная реконструкция выставки Общества молодых художников 1921 года, ставшая манифестом конструктивистов.

В авангардистские шедевры неожиданно вклинивается небольшой зал с неакадемической живописью — картинами Альтмана, Григорьева, Яковлева,— напоминающий о том, что не одними только экспериментами жило искусство той эпохи. Впрочем, подробнее о последующем художественном реванше, трагическом и грандиозном, нам еще напомнят готовящиеся к открытию залы дальнейшего искусства ХХ века: по счастью, новые санитарные ограничения на постоянную экспозицию музеев пока не распространяются.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...