Международный женский зин
В издательстве Common place вышел сборник «Феминистский самиздат. 40 лет спустя», приуроченный к юбилею альманаха 1979 года «Женщина и Россия» — первого и главного документа советского подпольного феминизма
У советского государства были сложные отношения с идеей освобождения женщины и еще более сложные — с практикой. После 1920-х с их эмансипаторной риторикой и довольно радикальными социальными экспериментами наступил консервативный поворот сталинской эпохи. Затем начался период двусмысленный: официально позднесоветское государство провозглашало равноправие, гордилось известными женщинами с «неженскими» профессиями (Фурцева, Терешкова, Лиознова) и противопоставляло себя в этом отношении капиталистическому Западу. На деле этот феминизм носил довольно декоративный характер, властные иерархии были умеренно патриархальными, а само общество — патриархальным до крайности. Ни о равных карьерных возможностях, ни о защите материнства, ни о других вполне элементарных вещах на деле не было и речи. Обычно считается, что новый, противостоящий официозному феминизм пришел в Россию только к 1990-м, а по-настоящему расцвел в 2010-е. Задача книги — доказать, что это не так.
Ее основу составляет переиздание альманаха «Женщина и Россия» — по сути, главного документа феминистского протеста в советской истории. Альманах этот не то чтобы забыт: он хорошо известен специалистам по диссидентскому движению, но из поля зрения современного, ориентированного на западные образцы феминизма он как бы выпал. Поэтому у книги, составленной поэтессой Оксаной Васякиной, культурологом Сашей Талавер и историком Дмитрием Козловым,— не только архивная, но и в своем роде политическая задача. Почти половину ее составляют статьи молодых активисток и исследовательниц. Их цель — нечто вроде переизобретения генеалогии, установка связи с забытыми бабушками русского феминизма.
«Женщина и Россия» была актом двойного протеста. С одной стороны — против советской системы. С другой — против правил, принятых в самом нонконформистском движении. В диссидентской и андерграундной среде к идее женского освобождения относились так же, как и ко всем левым идеям: видели в ней часть лживой советской идеологии. Наперекор официальной риторике равноправия среда эта пестовала особый патриархальный блеск: презрение к бабам было частью образа нонконформиста. Женщины составляли изрядную часть рабочей силы андерграунда (печатников и распространителей самиздата), но по-настоящему важными фигурами в нем они становились либо как участники супружеских тандемов, либо в виде парадоксального исключения — особенных женщин, говорящих на равных с мужчинами.
Именно это и попробовали изменить создательницы «Женщины и России»: превратить женские вопросы в главные, женские голоса — в громко и внятно звучащие. Все они происходили из среды ленинградского андерграунда. Идеолог альманаха, поэтесса и художница Татьяна Мамонова, участвовала во многих подпольных выставках. Соредакторы — прозаик Наталия Малаховская и философ Татьяна Горичева — были из группы вокруг журнала «37». Примерно к этому же кругу принадлежала поэтесса и диссидентка Юлия Вознесенская, оттуда же была и Елена Шварц. В том, что Шварц — автор великий, в конце 1970-х никто особо не сомневался, она была как раз из тех немногих исключений. Но здесь это исключение получает новый контекст.
Вопрос контекста в «Женщине и России» едва ли не самый интересный: что должно быть в «журнале для женщин о женщинах» (так написано на титульном листе), какого рода тексты и какого рода темы? В альманахе видно, как формат изобретается на глазах: между текстами нет слишком тесной спайки, но нет и противоречия. Написанный Малаховской милитантный анализ гендерных отношений в советском быту стоит рядом с мистическим эссе Горичевой о духовной встрече с Богоматерью как пути к принятию собственной женственности, письмо-хроника Вознесенской из женской тюрьмы — с невероятно изящными переводами Шварц индийской поэтессы XII века Акки Махадеви, очерк Мамоновой об опыте советского роддома как подлинном аде — с ее же нежной лирикой. Некоторые из текстов «Женщины и России» и сейчас производят очень сильное впечатление, другие кажутся немного наивными, но интереснее всего их взаимодействие: идея женского журнала возникает не только как вызов, но и как эксперимент.
Тираж альманаха составлял десять экземпляров. Шесть переплела Мамонова — специальной машинкой, четыре — Малаховская, гвоздем. Один из этих четырех через французское консульство попал в Париж, был немедленно переведен, издан по-французски и вызвал ажиотаж в западной прессе. Так кружковая затея обрела европейский масштаб, создательницами альманаха плотно заинтересовался КГБ, и уже в следующем году Мамонову, Малаховскую и Горичеву выслали из СССР. В эмиграции они сделали еще пару совместных проектов и постепенно разошлись во взглядах. Короткая история советского подпольного феминизма на этом кончилась.
«Феминистский самиздат. 40 лет спустя». Common place
Журнал «Коммерсантъ Weekend» №38
от 13.11.2020, стр. 16