Non-fiction с Кирой Долининой
Михаил Алленов. Тексты о текстах. Очерки визуальности. М.: Новое литературное
Михаил Алленов. Тексты о текстах. Очерки визуальности. М.: Новое литературное обозрение, 2003
Михаил Алленов — один из самых известных отечественных искусствоведов. Его специализация — русское искусство, преимущественно XIX века, его главные герои — Александр Иванов и Михаил Врубель. Однако есть у Алленова и исследовательское хобби — коллекционирование сюжетов про отражение произведений визуальных видов искусства в искусствах словесных. То есть "тексты о текстах". Все сюжеты новой книги Алленова — про это. Портрет художника в речи Блока "Памяти Врубеля", архитектура в "Камне" Мандельштама, Адмиралтейство у Мандельштама, Пашков дом у Иванова, Сурикова и Булгакова, московские дома и квартиры в романе Булгакова "Мастер и Маргарита". И даже в декорации станции московского метро "Комсомольская" Алленову видится переложение звучавших с начало 1944 года строк государственного гимна: "Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,/ И Ленин великий нам путь озарил".
Большинство из статей, вошедших в книгу, никогда раньше не публиковались, писались почти исключительно в стол и диктовались, по утверждению автора, "гигиеническими соображениями" — как попытка охранить разум от мучавших его идей и сомнений. И несмотря на то что многие из них были прочитаны в качестве докладов на разных очень даже научных конференциях, мы имеем дело все-таки прежде всего с интеллектуальной игрой. Которая, будучи опубликованной, ставит читателя в непростое положение — увидит ли он то, что так ясно видит автор, примет ли двойную оптику взгляда на хрестоматийные объекты. Хотя, учитывая, что Михаил Алленов — мастер описаний, можно заранее предугадать, что ему поверят. И толпы его читателей будут бродить у стен Пашкова дома или Адмиралтейства с томиками Булгакова и Мандельштама, пытаясь разглядеть то, о чем, как о совершенно всем очевидном, рассказал им почтенный хитрец-искусствовед.
 |
Большинство из статей, вошедших в книгу, никогда раньше не публиковались, писались почти исключительно в стол и диктовались, по утверждению автора, "гигиеническими соображениями" — как попытка охранить разум от мучавших его идей и сомнений. И несмотря на то что многие из них были прочитаны в качестве докладов на разных очень даже научных конференциях, мы имеем дело все-таки прежде всего с интеллектуальной игрой. Которая, будучи опубликованной, ставит читателя в непростое положение — увидит ли он то, что так ясно видит автор, примет ли двойную оптику взгляда на хрестоматийные объекты. Хотя, учитывая, что Михаил Алленов — мастер описаний, можно заранее предугадать, что ему поверят. И толпы его читателей будут бродить у стен Пашкова дома или Адмиралтейства с томиками Булгакова и Мандельштама, пытаясь разглядеть то, о чем, как о совершенно всем очевидном, рассказал им почтенный хитрец-искусствовед.
 |