Научно-финансовая революция

Цифровые альтернативы доллару становятся реальностью

Группа тридцати (G30) — международная организация, формирующая мировую финансовую политику и состоящая из руководителей ведущих центральных банков и крупных частных банков, а также представителей МВФ, Всемирного банка, Базельского комитета по банковскому надзору и Банка международных расчетов,— недавно опубликовала доклад Digital Currencies and Stablecoins: Risks, Opportunities, and Challenges Ahead («Цифровые валюты и стейблкойны. Риски, возможности и вызовы на будущее»). В докладе говорится, что решения регуляторов о том, как обращаться с цифровыми валютами сейчас и в течение следующих нескольких лет, могут сформировать глобальную финансовую систему на десятилетия вперед и что цифровые технологии быстро развиваются, поэтому центральные банки не могут оставаться в стороне и должны играть определяющую роль.

Фото: Getty Images

Фото: Getty Images

— Вот, граждане, мы с вами видели случай так называемого массового гипноза. Чисто научный опыт, как нельзя лучше доказывающий, что никаких чудес и магии не существует. Попросим же маэстро Воланда разоблачить нам этот опыт. Сейчас, граждане, вы увидите, как эти, якобы денежные, бумажки исчезнут так же внезапно, как и появились.

Публике речь Бенгальского не понравилась. Наступило полное молчание, которое было прервано клетчатым Фаготом.

— Это опять-таки случай так называемого вранья,— объявил он громким козлиным тенором,— бумажки, граждане, настоящие!

М.А, Булгаков, «Мастер и Маргарита».

Потребность в новой мировой финансовой системе

Идея глав центробанков сформировать новую мировую финансовую систему возникает не только потому, что появляются криптовалюты и новые платежные технологии, конкурирующие с национальными валютами и банковскими системами. «Коронакризис» и наступившая рецессия продемонстрировали всему миру, что существующая модель глобализации неустойчива, а деглобализация, начавшаяся с торговых войн США и Китая и усиленная блокировками глобальных цепочек из-за коронавируса, создает неприемлемые уровни риска как для государств в целом, так и для большинства отраслей экономики и для населения.

Гендиректор УК «Спутник—управление капиталом» Александр Лосев

Система, выстроенная на постулате, что свободные рынки и экономическая глобализация могут поддержать самодостаточный международный порядок, внезапно оказалась хрупкой. Более того, в этой системе все рынки попали в определенную зависимость от избытка или дефицита долларовой ликвидности, от динамики курса доллара к остальным валютам и от параметров монетарной политики ФРС США, ставшей главным эмиссионным центром мировой валюты резервов и расчетов.

В 2020 году в полной мере проявился «парадокс Триффина» — ситуация, которая возникает, если для международных расчетов между многими государствами используется национальная валюта какой-то одной страны. Для того чтобы покрывать потребности мировой торговли и проводить международные расчеты, страна—эмитент главной валюты (в данном случае США) должна иметь дефицит платежного баланса. И чтобы снабжать долларами весь мир, Соединенные Штаты, как центр мировой резервной валюты, должны постоянно увеличивать дефицит платежного и торгового баланса, но президент Трамп пытается эти дефициты сократить торговыми войнами и тарифными барьерами. Соответственно, приток долларов, необходимых для международных расчетов, ограничивается. В результате возникает острый дефицит долларов на внешних для США рынках. Так, например, весной 2020 года на пике пандемии и связанного с ней глобального карантина дефицит долларовых средств, необходимых другим странам для обслуживания текущих обязательств и рефинансирования, оценивался в $12 трлн.

К тому же ФРС вне рамок программ количественного смягчения эмитирует доллары только в обмен на долговые обязательства Казначейства США, а американские долги и так уже достигли астрономических значений: $27 трлн — государственный долг, $55 трлн — долги населения, банков и корпораций, а объем необеспеченных обязательств в США составляет $154,5 трлн. Цифры долга выглядят угрожающими, и «доллароцентричная» финансовая система находится под очень серьезными рисками.

Кроме того, в систему экономических отношений, созданную стремящимися контролировать рынки корпорациями, активно вмешивается политика геополитического соперничества, вызывая сокращение свободной торговли и сворачивание глобального сотрудничества. Проблемы роста долга и неравенства богатства, которые усугубляют своей монетарной политикой центральные банки и программы правительств, также усиливают риски для мировой экономики.

Одновременно на эти негативные процессы накладываются технологические инновации, в том числе и в области финансов, которые, напротив, продвигают идею более либерального и открытого цифрового будущего.

Также наблюдается рост популярности криптовалют, поскольку все больше и больше людей теряют веру в суверенные валюты или ищут способ заработать и избежать налогового давления. Становится очевидно, что это начинает влиять на социально-политические процессы и протестные движения.

Не можешь победить — возглавь!

Бум интереса к криптовалютам в 2017 году, рост числа криптовалют в последующие годы, финтех-новации и планомерно меняющаяся структура систем цифровых платежей с использованием токенов, блокчейна и различных платформ привлекли внимание регуляторов и законодателей, которые увидели в криптовалютах угрозу для финансового суверенитета своих стран и риски для традиционных банковских систем и граждан, включая риски мошенничества, краж и взломов.

Появились многочисленные предложения разработать законодательство и набор правил для регулирования рынков криптовалют и цифровых платформ.

И поскольку в эпоху тотальной цифровизации полностью запретить появление новых платежных технологий становится невозможно, принимается концепция, что частные разработчики и финтех-компании реализуют свой инновационный потенциал, а официальный финансовый сектор обеспечивает функционирование основной инфраструктуры.

Хотя поначалу концепция легализации криптовалют выглядела как окно Овертона, когда идеи от радикальных и неприемлемых переходили в категорию допустимых и стандартных, упускать рычаги контроля за финансовой системой и мириться с конкурентами центральные банки не намерены. К тому же, как отмечается в докладе G30, некоторые новые платежные технологии пересекают традиционные границы юрисдикционной ответственности, требуя координации между регулирующими органами как внутри страны, так и на международном уровне.

Главными в этой связи становятся вопросы о том, должны ли центральные банки выпускать свои собственные цифровые валюты для более широкого использования в экономике, а также в какой степени допустима конкуренция между частными цифровыми валютами, в том числе иностранными криптовалютами, и цифровой версией национальной валюты, выпускаемой центральным банком.

Не менее важным вопросом становится перспектива разрушения традиционных банковских систем новыми инновационными платежными платформами, что может угрожать финансовым опорам реальной экономики и безопасности финансовых систем, поэтому требует государственной политики и особого регулирования.

В этой связи центральные банки по всему миру все больше склоняются к идее создания своих собственных цифровых валют. Цифровая валюта центрального банка (ЦВЦБ) представляет собой цифровую форму фиатной валюты определенной страны или региона, например Евросоюза, которая выпускается и регулируется центральным банком или официальным государственным органом.

Каждая единица ЦВЦБ будет действовать как защищенный цифровой инструмент, эквивалентный бумажной купюре, и может использоваться в качестве способа оплаты, средства накопления и расчетной единицы. Подобно бумажной банкноте, которая имеет уникальный серийный номер, каждая единица ЦВЦБ также будет иметь собственный код и защиту, чтобы предотвратить копирование или имитацию.

Недавнее исследование Банка международных расчетов показало, что 80% центробанков так или иначе работают над созданием своих ЦВЦБ, в то время как 40% перешли от концептуальных исследований к экспериментам.

Банк Англии первым выступил с предложением о создании собственной цифровой валюты, а в мае 2020 года пилотный проект «цифрового юаня», или e-CNY, запустил Народный банк Китая. В сентябре глава ЕЦБ Кристин Лагард заявила, что идет обсуждение создания цифровой валюты еврозоны, а глава Банка Франции Франсуа Вильруа де Гальо заявил, что Европа стоит перед «срочным и стратегическим выбором» в отношении платежей и вопроса о потенциальной цифровой валюте Центрального банка и что нельзя позволить себе отстать от инноваций в этой сфере.

Платежная система Mastercard уже создала виртуальную тестовую платформу, чтобы помочь центральным банкам оценить, смоделировать и изучить, как национальные цифровые валюты будут распределяться между банками, поставщиками финансовых услуг и потребителями, а также проверить варианты использования и оценить совместимость с существующими платежными системами.

Правда, центральные банки на пути «цифровизации денег» поджидает монетарная проблема. Цифровые деньги — это почти аналог наличных денег, и их эмиссия увеличит денежный агрегат М0, что придется учитывать при проведении монетарной политики. Иначе можно спровоцировать рост инфляции, даже формально ограничивая эмиссию фиатных валют, и подвергнуть экономику неожиданным шокам. Кроме того, ЦВЦБ будут подпадать под действие существующих правил управления денежными средствами, борьбы с отмыванием денег и финансированием терроризма.

Частные цифровые валюты

Фото: Евгений Павленко, Коммерсантъ

Фото: Евгений Павленко, Коммерсантъ

Когда в игру вступают центральные банки, частным создателям цифровых и криптовалют приходится искать способы обеспечить конкурентоспособность и доказать их надежность. Появилась идея выпускать стейблкойны (stablecoin от англ. stable —? «стабильный», coin ?—? «монета»). Компания, выпускающая стейблкойн, привязывает его стоимость к какому-либо внешнему активу или корзине активов, таких как депозиты в фиатных деньгах, золото или биржевые товары, для того чтобы снизить волатильность котировок этой цифровой валюты к основным мировым валютам, таким как доллар или евро.

Примером стейблкойна можно было бы назвать криптовалютный токен Tether, выпущенный компанией Tether Limited, которая утверждает, что его стоимость на 20% обеспечивается запасами долларов США, хранящимися на ее банковских счетах, но у Комиссии по торговле товарными фьючерсами (CFTC) возникли сомнения в реальности такого обеспечения и подозрения в манипулировании котировками, в результате — судебное разбирательство.

Криптовалюта Libra, выпускаемая компанией Facebook, несколько лучший пример стейблкойна, поскольку технологический гигант заявлял, что курс Libra будет определяться на основе валютной корзины из доллара, евро, иены и фунта стерлингов, а обеспечением займется фонд Libra Networks.

Появление в 2019 году Facebook в цифровом валютном пространстве с его проектом Libra стало тревожным сигналом для центральных банков и заставило их ускорить работу над правилами регулирования частных цифровых валют. Ставились вопросы защиты прав потребителей и инвесторов, вопросы антимонопольной политики и конфиденциальноси данных.

Для небольших открытых экономик более важной проблемой является то, что внешние цифровые валюты могут нарушить процессы внутренней денежно-кредитной политики даже при полном соблюдении стандартов обычных платежных систем и поставить под угрозу стабильность национальных финансов, как это возникает, например, при долларизации экономик небольших стран, когда доллары оказываются в дефиците, как весной этого года, или происходит резкая девальвация национальных валют. Это является давней проблемой во многих развивающихся странах и может усугубиться при появлении частных иностранных стейблкойнов.

К тому же если IT-гиганты вполне способны на инновационные финтех-решения, на создание торговых платформ и масштабирование бизнеса, то со стихией финансовых рынков им бороться намного тяжелее, чем крупнейшим банкам. Стейблкойны и их обеспечение могут быть уязвимы к рыночным рискам так же, как и обычные фонды денежного рынка, и могут быть подвержены спекулятивным атакам.

А кроме рыночных рисков существуют правовые риски, связанные с тем, как классифицировать стейблкойны — как договорное требование или как право собственности на часть обеспечения. Риски манипулирования, мисселинг, то есть недобросовестная практика продаж при недостоверной информации, и уязвимости защиты от мошенничества также нельзя сбрасывать со счетов.

Все эти обстоятельства делают стейблкойны не очень-то и стабильными. В качестве ассоциации можно вспомнить выступление булгаковского Воланда и его свиты в театре Варьете, когда на зрителей в зале обрушился настоящий дождь из червонцев. Эти бумажки оставались «деньгами» ровно до момента окончания театрального выступления. Поэтому без четких правил и гарантий правительств стейблкойнам будет очень сложно конкурировать с цифровыми деньгами центробанков.

Системная гегемонистская валюта

В докладе G30 о цифровых валютах высказывается идея создания скоординированной системной гегемонистской валюты (systemic hegemonic currency), появление которой способно ослабить побочные шоки, связанные с доминированием доллара США в качестве мировой резервной валюты. Системной гегемонистской валютой может быть, например, стейблкойн, обеспеченный корзиной депозитов и резервов в различных центральных банках, который возможно использовать для трансграничных платежей и валовых расчетов в реальном времени вне системы корреспондентских счетов банков.

Вполне вероятно, что системная гегемонистская валюта, если она когда-либо появится, станет конкурировать не только и не столько с долларом США, а скорее с электронным юанем, который реально способен увеличить вес Китая в международных расчетах и изменить глобальный баланс экономического влияния. Так, агентство Bloomberg в своих публикациях отмечает, что «цифровая валюта Китая может бросить вызов доллару».

Правда, G30 предупреждает, что широкое использование системной гегемонистской валюты может привести к дополнительным издержкам денежно-кредитной политики и потерям эффективности, связанным с внешними эффектами конкурирующей платежной сети. Центральные банки могут столкнуться со значительными издержками координации. Достаточно вспомнить проблемы при введении евро и трудности, связанные с наличием транснациональных денег без транснационального фискального и регулирующего органа.

Но, как знать, возможно, такой орган будет очень быстро создан, когда и если начнется глобализация №2 или распад мира на два противостоящих блока, как это было в эпоху холодной войны США и СССР, и тогда станут возможными любые уровни международной координации в рамках создаваемых систем и борьбы за новую гегемонию.

Ближайшие перспективы платежных систем

Глобальная цифровизация и появление новых элементов платежной инфраструктуры и интерфейсов, способных предоставлять равный и независимый доступ к этой инфраструктуре всем желающим, от компаний до граждан любых стран, будут создавать значительные сетевые эффекты и поощрять инновации. Особенно заметными сетевые эффекты будут у платежных систем технологических гигантов, заинтересованных в продвижении электронной коммерции. Олигополия IT-корпораций и их экосистемы вполне могут стать конкурентами существующим банковским системам. Здесь можно вспомнить китайские Alipay и WeChat Pay. Возникнут новые клиринговые центры, и вполне возможно, что центральные банки дадут возможность открывать специальные счета у себя по аналогии с корреспондентскими счетами банков и допустят эти небанковские финансовые учреждения к своим системам обработки трансакций.

Встанет вопрос о создании стандартов протоколов для получения, хранения и обмена данными в рамках платежных операций. Обмен цифровых валют на национальные фиатные валюты и синхронизация цифровых и банковских счетов компаний и граждан также является задачей, требующей правил и технических решений. Кроме операционных и эксплуатационных рисков появятся регуляторные. Правительства захотят иметь доступ к информации о платежах (для фискальных или регуляторных целей), что поставит вопрос о допустимости хранения и обработки ключевые данных в центрах с иностранными юрисдикциями или частными компаниями, находящимися вне досягаемости регуляторов.

Все эти проблемы, скорее всего, приведут к созданию универсальной международной базовой инфраструктуры по аналогии с инфраструктурой самого интернета, к которой будут подключаться частные или государственные платформы и системы.

Препятствием для создания такой цифровой инфраструктуры могут стать соображения финансовой стабильности. В случае если рыночные или экономические шоки спровоцируют массовый выход держателей цифровых валют и криптовалютных токенов в реальные фиатные национальные валюты, будет сложно решить вопросы о том, принадлежит ли финансовым посредникам собственность на собираемые ими данные по трансакциям (BigData) и как обеспечить защиту этих данных.

Вместе с тем потенциал цифровизации финансов огромен, и если тщательно подойти к оценке макроэкономических эффектов, влияния на денежно-кредитную политику и финансовую стабильность и встроить механизмы защиты и стабилизации, то переход от доллароцентричной финансовой системы к более удобной и эффективной цифровой станет возможен уже в следующем десятилетии.

Александр Лосев, гендиректор УК «Спутник—управление капиталом»

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...