— Как появилась идея открыть в Москве галерею современного западного искусства?
— Я считаю просто скандальным, что в такой столице, как Москва, нет музея современного западного искусства. В любой столице Европы обязательно такой есть. И владелица галереи Стэлла Кей чувствовала, что это необходимо. Это что-то вроде эксперимента — дать москвичам посмотреть на то, на что в данный момент смотрят в Нью-Йорке или Лондоне.— Но ведь Stella не музей, а частная галерея. Неужели вы надеетесь, что найдете покупателей на мало знакомое Москве современное искусство?
— Пока нет предложения, не образуется спрос. Это закон экономики. И если людям не показать картины Баскиа, они им никогда и не понравятся. Вот, например, когда я пятнадцать лет назад приехала в Россию, во всех магазинах и домах была "мебель из Италии". Я итальянка, но я такого ужаса никогда в Италии не видела. А теперь и в магазинах, и в домах я все чаще встречаю стильную, дизайнерскую современную мебель.
— То есть вы собираетесь воспитывать для себя покупателей?
— Да, образовательный аспект очень важен для нас. Например, к каждой выставке мы планируем выпускать каталог с большой вступительной статьей. К выставке Уорхола-Баскиа-Вессельмана текст для нас написал профессор Акилле Бонито Олива (один из самых крупных в мире авторитетов по современному искусству.— Коммерсантъ-Weekend). И потом, если художник ныне здравствующий, мы хотим привозить его сюда, чтобы он проводил мастер-классы или читал лекции. Вот весной хотим привезти выставку еще одного столпа американского искусства — Алекса Каца, и самого художника обязательно пригласим. Это очень востребованный сейчас в мире мастер, например только что на Christie`s его картина "Фотограф" (причем на мой взгляд, не самая лучшая) была оценена в $130-160 тыс.
— Почему вы выбираете поп-арт и американское современное искусство, а не, например, британское?
— Да если бы мы привезли инсталляции Демиена Хирста с консервированными коровьими внутренностями или натуралистичную и шокирующую скульптуру братьев Чэпменов — нас бы просто не поняли. Мы выбрали самый "мягкий" подход — начинаем с поп-арта, который стал классикой, это уже "переваренное" искусство. Привезем еще парочку американских мастеров, а там, глядишь, на следующий год и до Хирста доберемся.
— А Чэпмены?
— Ну это вряд ли. Мы, например, совсем недавно были со Стэллой в лондонской галерее Саатчи, где идет их большая выставка. Стоим мы перед одной скульптурой (кривоногий малыш в маечке и носочках, с большим членом вместо носа.— Коммерсантъ-Weekend), и Стэлла сама с собой говорит: "Нет, нет, это невозможно, меня с этим даже через границу не пропустят..."
— Кто-нибудь у вас что-нибудь купил?
— Да, у нас уже есть предложения. Многие приходят по нескольку раз, просят рассказать о художниках. Я считаю, что современный человек должен собирать современное искусство. Антиквариат, старинные вещи — это для тех, кто привязан к прошлому. При всем уважении, которое я питаю к Айвазовскому,— сколько можно? Пусть висит в музее. И потом, как повесить Айвазовского над диваном того же, скажем, Этторе Сотсаса? Да, произведения современного искусства часто не назовешь красивыми. Но идиллии рисовать сейчас я не вижу смысла.