Рекламаwww.kommersant.ru/ad

Радио «ЪFM»

Слушать прямой эфир

Выпуск газеты №202

В архив

RuStore
Скачайте в
RuStore
AppGallery
Скачайте в
AppGallery
Android
Загрузите на
Android
Радио «ЪFM»«ЪFM»
Выпуск газеты №202«Ъ» Газета
Журнал "Коммерсантъ Деньги"

Адепты адаптации

Адепты адаптации
Фото: ЮРИЙ МАРТЬЯНОВ, "Ъ"  
Развитие ребенка по Монтессори — заятие веселое, но требующее специфического оборудования
       В последнее время среди всерьез интересующихся педагогикой родителей все более популярной становится модель адаптивной школы, разработанная московским педагогом Евгением Ямбургом. Ее суть — адаптация учебной системы к возможностям и потребностям школьника, в отличие от традиционной школы, где все наоборот. Переделать школьную систему под ребенка — идея не новая, однако методика Ямбурга отличается особой гибкостью и этим во многом и интересна.

Учебная платформа
       Школа, известная по имени ее директора и разработчика адаптивной модели образования Евгения Ямбурга (официально — Центр образования #109), находится на юго-западе Москвы и состоит из нескольких подразделений (детский сад, младшая школа, средняя и старшая школа, конно-спортивный клуб и т. д.). Не заметить этакий кампус в окружении однотипных высоток-скворечников просто невозможно.
       ЦО #109 знаменит в первую очередь как колыбель адаптационной модели школы (самому заведению уже 27 лет). То есть школы, где методы работы с учениками, формы обучения и подходы к организации учебного процесса подбираются в зависимости от того, какие дети учатся в том или ином конкретном классе. Не ребенок адаптируется в школе, а школа готова подстраиваться под него, исходя из его особенностей. Как результат — разноуровневая система обучения, дающая возможность каждому ученику реализоваться.
       Сегодня в центре образования 237 педагогов и 2020 учеников. При нем действуют театральная студия, школа художественных ремесел и даже парикмахерская (персонал — сами учащиеся). Однако директор Ямбург говорит: "Я совсем не считаю, что мы схватили бога за бороду. Нам еще работать и работать".
       В советские времена эксперимент по созданию учебного заведения, способного подстроить стандартизованную и прямолинейную систему школьного обучения под ребенка, проводился фактически тайно. Нужны были разные методики обучения, рассчитанные на разные категории учеников. Опыт зарубежных коллег изучался подпольно и так же подпольно внедрялся в практику.
       Сегодня адаптивные школы работают в 60 регионах России, в ближнем и дальнем зарубежье. Сам автор системы Евгений Ямбург подсчетом своих последователей не занимается и подчеркивает, что прочие адаптивные школы не являются копиями ЦО #109 — педагоги там могут применять другие методики. Главное — сохранение основных принципов.
       
Матчасть
Фото: ЮРИЙ МАРТЬЯНОВ, "Ъ"  
Лошади в ЦО № 109 тоже инструмент развития и воспитания
Условия, в которых по восемь-десять (а то и больше) часов в день будет находиться ваш ребенок,— фактор, заслуживающий особого внимания.
       Каждая школа в идеале должна иметь свое лицо. В этой — никаких серо-зелено-голубых стен, атмосфера, в которой проводят время дети, не должна отдавать казенщиной. Другой принципиальный момент — есть все, что нужно для учебного процесса. Однако в ЦО о количестве компьютеров и прочего оборудования упоминать не принято, главное — техника обучения. Между тем недавно центр приобрел партию ноутбуков для учеников коррекционных классов. Достаточно показательно.
       Если речь идет о частной школе, тот тут уж сам бог велел организовать "удобства" на уровне выше среднего. А вот государственные учебные заведения, как правило, в этом отношении не блещут. В прямом и переносном смысле. Евгений Александрович говорит, что сам, приезжая с инспекциями в другие школы, в первую очередь обращает внимание на состояние сантехнических помещений, и специально показывает мне туалеты и умывальники — светлые кафельные полы, цветы, рыбки в аквариуме...
       Школа обзаводится фирменными "фишками". Например, не так давно появился кусочек Старого Арбата — в него превратили один из холлов: почти настоящие фонари, макет фасада здания, где жил Окуджава, скамейки и небольшая площадка, которую можно превратить в импровизированную сцену.
       На стенах — шаржи на учителей, видимо, для создания неформальной атмосферы. Естественно, никто не обижается — так принято. Уменьшенная копия директора школы, изготовленная из папье-маше,— прямо перед его кабинетом.
       
"Это школа всехняя?"
Фото: ЮРИЙ МАРТЬЯНОВ, "Ъ"  
Самовыражаться здесь можно не только на урорках, но и работая в парикмахерской, изучая Волгу или осваивая ремесла
Несмотря на внешнюю и внутреннюю презентабельность, эта школа, говоря языком персонажей книги Чуковского "От двух до пяти", самая что ни на есть "всехняя". В том смысле, что "резать" вашего ребенка при поступлении никто не будет. Главные принципы адаптивной школы — ориентация в первую очередь на особенности ребенка (как психические, так и физические), гибкий подход к обучению и отсутствие жесткого отбора на входе.
       Теоретически сюда принимают независимо от материального положения семьи. И независимо от определенных отклонений (кроме особо тяжелых случаев, так называемого контингента спецшкол-интернатов), которые где-то посчитали бы недопустимыми. "Чем раньше мы выявим нарушения (например, дисграфию или дислексию), тем вероятнее, что к школе мы ребенку поможем прийти в норму",— объясняет Евгений Ямбург. Поэтому собеседования, в том числе и с психологом, здесь проводят не для того, чтобы не взять, а для того, чтобы определить объем предстоящей работы. На практике предпочтение отдают все же жителям близлежащих районов.
       Мест не хватает. Желающие отдать ребенка в ЦО #109 сталкиваются с проблемой, характерной для любого хорошего образовательного заведения: и детсад, и школа не резиновые. И если раньше ЦО вмещал всех желающих, то сегодня даже среди "местных" наблюдается конкуренция. В результате — переполненные классы, в обычных — минимум по 25 человек. В коррекционных — по 10-12.
       
Классификация
Фото: ЮРИЙ МАРТЬЯНОВ, "Ъ"  
В адаптивной школе должно быть все, что помогает ребенку чувствовать себя комфортно. В том числе — свой бассейн
Гибкий подход, декларируемый адаптивной школой,— это возможность постоянно выбирать. В том числе и приемы обучения. Скажем, в вальдорфских школах учатся только по вальдорфским канонам, в школе Амонашвили — в соответствии с одноименной методикой. А здесь педагогический инструментарий может быть любым. Главное — чтобы он подходил детскому коллективу.
       Поэтому в детском саду ЦО #109 есть группы, работающие по методике развития Монтессори, традиционные группы, были группы, использовавшие элементы вальдорфской педагогики, и т. д. Как будут учить вашего ребенка и в какой группе, зависит от его знаний, навыков и способностей.
       Вопрос, волнующий родителей сразу после поступления,— в какой класс попадет ребенок? Система на первый взгляд сложная — обычные, коррекционные, гимназические, лицейные классы... Но она как раз и нужна для того, чтобы детям с разным уровнем развития нашлось место в школе и чтобы при этом они чувствовали себя комфортно.
       Понятно, что коррекционные классы рассчитаны на детей, требующих повышенного внимания со стороны педагогов, на тех, кому учиться в обычном классе будет трудно. Учиться в гимназическом или лицейном классе более престижно, чем в общеобразовательном, но и гораздо сложнее. Например, в лицейном лингвистическом изучаются два иностранных языка, в медицинском серьезный акцент делается на химию и биологию и т. д.
       Бывает, что в коррекционный класс идти не хочется. Причем сопротивляются родители. По словам директора школы, в таких случаях приходится долго доказывать, что коррекционный не значит плохой. Работа с родителями — удел не только дирекции, но и психолого-педагогической службы, без которой, по мнению Евгения Ямбурга, адаптивной школу сделать невозможно. Упрямцам разъясняют, что в коррекционном классе ребенку дадут те же знания — согласно государственному стандарту, но с применением других педагогических техник. Что в таком классе вдвое меньше учеников и потому педагог имеет возможность уделять каждому больше внимания. И что некоторым детям лучше на первых порах заниматься здесь и затем, подтянувшись, перейти в обычный класс, нежели изначально попасть в ситуацию постоянного неуспеха.
       В гимназию поступают на конкурсной основе и по желанию: хочешь — сдавай туда экзамены, не хочешь — иди в общеобразовательный класс. Задачу поступления в лицей ЦО #109 усложняет то, что туда принимают не только учеников центра — поступать может любой. Равно как и готовиться к поступлению на специальных курсах при центре. Обучение в лицее начинается с девятого класса.
       Примечательно, что переходы от одного этапа школьной жизни к другому в адаптивной школе максимально щадящи. Так, часть первых классов находится на территории детского сада, то есть поступившие в них малыши пребывают в знакомой обстановке; часть пятых по той же схеме — на территории начальной школы.
       Кстати, обучение в гимназических классах начинается не с пятого года обучения, как в других российских школах, а с шестого. На пятом же дети привыкают к новым педагогам, новой системе построения учебного процесса и т. п. Для учеников и это — достаточно серьезный стресс, подчеркивает Евгений Ямбург.
       
Плавали — знаем
       Занятия в ЦО #109 продолжаются примерно до часа-двух дня. А после начинается самое интересное.
       Например, у школы есть своя конюшня с 27 лошадями. Дело в том, что администрация ЦО решила ввести в школьный обиход иппотерапию. Показаний к ее применению множество. Так, даже у детей с ДЦП, которые регулярно ездят верхом, улучшается координация движений, появляется чувство уверенности в себе. Действенна иппотерапия и при менее серьезных проблемах со здоровьем.
       Однако это не все. При ЦО функционирует клуб путешественников "Зюйд-Вест", члены которого зимой разрабатывают маршруты походов по Волге (эту реку ямбуржцы осваивают уже 15 лет), ищут информацию в интернете о каждом участке пути, шпаклюют плавсредства — школьный флот насчитывает 15 шестивесельных ялов (у ЦО есть еще и два собственных теплохода). В плавание по Волге отправляются летом. С одной стороны — это все интересно и, безусловно, познавательно. С другой — есть еще одна возможность перемешать самых разных детей и подростков. В походе ведь все в одной команде, кто, как и в каком классе учится, уже большого значения не имеет.
       Речные путешествия, лошади — вещи уже привычные и для школьников, и для учителей. Но педагогика на марше: ЦО #109 реализует новый проект — совместно с питомником собак. Ученики центра теперь там частые гости. "Статистика свидетельствует, что в большинстве случаев ребенок, у которого есть дома собака, учится лучше,— рассказывает Евгений Ямбург.— Причина проста: уход за собакой — кормление, выгуливание — дисциплинирует, вырабатывает ответственность. Кроме того, мы учим наших учеников общаться с разными детьми. В том числе и с инвалидами. Первая реакция наших ребят, впервые появившихся в интернате,— шок, они никогда не видели детей на колясках. Хозяева смущены, но мы пришли с собаками, и через них, как через посредников, дети все-таки начали общаться. В общем, это довольно серьезная научная работа, которую мы планируем продолжать".
       
Строка расходов
       Вопрос, сколько все это стоит, не может не возникнуть в голове современного, уже привыкшего всегда и за все платить родителя. ЦО #109 — государственное учебное заведение. То есть базовое школьное образование здесь дается бесплатно.
       Тем не менее часть услуг платная. Тем, кто выбрал более серьезный путь подготовки к поступлению в вуз — лицейские классы, часть предметов читают преподаватели из вузов-партнеров учебного центра. Например, из Высшей школы экономики. Эта статья расходов государством не финансируется. Также платным является изучение второго иностранного языка в лингвистическом классе и всевозможных углубленных учебных курсов. Например, изучение одного предмета на курсах подготовки к поступлению в лицей в месяц стоит в пределах 300 рублей.
       Евгений Александрович признает, что периодически приходится прибегать к помощи родителей: содержание лошадей, плавсредств и прочей продвинутой школьной инфраструктуры — дело дорогое. Но, безусловно, стоящее.
НАТАЛИЯ ТЮТЮНЕНКО
       
ГРАНИТ НАУКИ
       "Богу — богово, кесарю — кесарево, слесарю — слесарево"
       Директор Центра образования #109, доктор педагогических наук Евгений Ямбург рассказал корреспонденту "Денег" Наталии Тютюненко о нюансах обучения в адаптивной школе, а также как туда попадают и куда идут по окончании.
       — Вы декларируете отсутствие какого-либо изначального отбора детей в детский сад, в первый класс вашей школы. Но все-таки какие-то тесты, собеседования они проходят?
       — Что такое тест? В одной из моих книг написано довольно жестко: тест — не диагноз, диагноз — не приговор. Нельзя отбирать детей на основе теста. И с точки зрения науки, и с точки зрения этики это вещь достаточно смешная. Вы поймите, мы имеем дело с пластичным мозгом ребенка, где еще не сформировались лобные доли, многое не определено. Мы во время собеседования и тестирования просто смотрим на состояние ребенка. Но мы не практикуем селективный отбор на его основе.
       — Но кого-то же вы все-таки можете не взять, например, по состоянию здоровья?
       — Таких случаев практически нет. Берем всех.
       — Насколько мне известно, в вашем детском саду наряду с обычными группами есть те, что работают по системе Монтессори. Почему вы выбрали именно эту методику?
       — Здесь идет мощнейший учет детской психологии и физиологии. Приведу любимый свой пример: хорошая хозяйка сначала нагреет сковородку, чтобы сделать глазунью, а потом бросит туда яйцо. А плохая бросит на холодную и получит какую-то размазню. Например, для многих детей сегодня характерен гипертонус руки. Проще говоря, рука зажата. А на это не обращают внимания и получают в результате ту же размазню. Ребенок приходит в школу, его учат писать, калеча и руку и мозг, так как все взаимосвязано. Монтессори же предлагает специальные упражнения по развитию мелкой мускулатуры, и сложные и простые — скажем, специальные упражнения со шнурками, с разными по весу бусинками и т. д.
       Однако в нашем детском саду есть и группы, которые не работают по Монтессори, потому что это не единственная технология обучения. Дети разные: кто-то имеет потрясающий креативный потенциал, а у кого-то лево-правополушарная асимметрия. То есть речь идет о подборе каждый раз нужных педагогических инструментов — этакого лома, с помощью которого можно пробивать дорогу к знаниям, умениям и навыкам.
       — То есть, методики используются разные?
       — Конечно. Кому-то в качестве лома подойдет теория развивающего обучения Эльконина и Давыдова и элементы вальдорфской педагогики с рядом существенных оговорок (например, учитель, работавшая по вальдорфской модели, уже в третьем классе ввела отметки). Методика Монтессори — один из инструментов. Задача адаптивной школы — обеспечить ребенку индивидуальную траекторию развития с учетом его психосоматических особенностей, способностей и склонностей. И здесь существует миллион тонкостей. Это как раз тот случай, когда нужно четко разделять: богу — богово, кесарю — кесарево, а слесарю — слесарево.
       — Как вы нашли педагогов, владеющих этими техниками?
       — Растили сами. Кого-то посылали на стажировки в ту же Германию, к примеру. В идеале сегодняшний выпускник педагогического вуза должен владеть всеми техниками в равной степени, но пока на практике этого нет.
       — То есть мы говорим об индивидуальном подходе?
       — В идеале — да. Но на практике мы не говорим об индивидуальном подходе по той простой причине, что индивидуальное обучение стоит очень дорого. Скорее, говорим о работе с группами детей. То есть о групповом подходе.
       — Могут ли попасть к вам в первый класс дети, которые не учились в вашем детском саду?
       — Вполне. Эта система не может быть жесткой. Наш детский сад не настолько вместителен, чтобы наполнить первые классы, родители и дети могут переезжать из района в район и так далее — это жизнь.
       — Наверняка в общении учеников коррекционных обычных и гимназических классов есть проблемы. Все-таки имеет место четкое деление, которое не каждый ребенок способен воспринять адекватно...
       — Проблемы есть. Но, во-первых, стенки между этими потоками абсолютно прозрачные, и ребенок, выросший из обычного общеобразовательного класса, может перейти в гимназический. А бывают случаи, когда ребенок не вытягивает гимназию и уходит в общеобразовательный класс. То есть это живой такой процесс. Во-вторых, важно, чтобы каждый ребенок мог почувствовать себя в чем-то успешным. И не важно, учеба это, работа в школьной парикмахерской или сплав по Волге — мы стараемся дать им как можно больше возможностей для этого. Учеба а адаптивной школе — это далеко не все.
       — Как вы решаете вопрос поступления ваших выпускников в вузы?
       — У нас были договоры с рядом вузов о совмещенных выпускных и вступительных экзаменах. Теоретически, они существуют и сегодня, однако в контексте введения ЕГЭ (единый госэкзамен.—"Деньги") перспективы этих договоров не ясны. Тем не менее мы работаем с Высшей школой экономики, Российским университетом дружбы народов, Московским государственным педагогическим университетом, Московским государственным институтом радиотехники, электроники и автоматики, Российским государственным медицинским университетом. По внутришкольной статистике среди поступивших в вузы — больше 60% поступлений именно в перечисленные заведения, мы уже хорошо знаем их требования, их специфику на входе.
       

Журнал "Коммерсантъ Деньги" №4

от 02.02.2004, стр. 28
Читать