Виновен в добавленном обвинении

Городской суд Петрозаводска приговорил к трем с половиной годам колонии строгого режима историка и главу правозащитного общества «Мемориал» в Карелии Юрия Дмитриева по эпизоду о насильственных действиях сексуального характера в отношении приемной дочери. Вместе с тем суд оправдал его по еще четырем статьям обвинения, оставив право на реабилитацию и тем самым фактически признав несостоятельным четырехлетнее уголовное преследование историка по первому делу об изготовлении порнографии, развратных действиях и хранении оружия. Гособвинение ранее просило осудить господина Дмитриева на 15 лет колонии. Правозащитники же называли дело политически мотивированным и направленным на то, чтобы Юрий Дмитриев прекратил работу по увековечиванию памяти жертв сталинских репрессий. Уже в ноябре 64-летний Юрий Дмитриев будет на свободе.

В среду заметную часть мест в поездах, следующих из Санкт-Петербурга и Москвы в Петрозаводск, занимала группа поддержки Юрия Дмитриева — к моменту оглашения приговора около здания суда собралось больше ста человек. Но на заседание, которое согласно УПК должно было пройти в открытом режиме, не пустили никого, кроме участников процесса, сославшись на ограничения, действующие в Карелии из-за пандемии коронавируса.

В пресс-службе Петрозаводского горсуда “Ъ” сообщили, что судья Александр Мерков поручений по организации трансляции из зала суда или иному способу обеспечения гласности не давал — приговор историку прозвучал за закрытыми дверями. Как рассказал адвокат Юрия Дмитриева Виктор Ануфриев, его подзащитному назначили три с половиной года колонии строгого режима, признав виновным лишь по одной статье из вменяемых ранее пяти.

Речь идет о добавленном после первого оправдательного приговора и доследования дела обвинении в совершении насильственных действиях сексуального характера в отношении лица моложе 14 лет (п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ). С учетом проведенного в СИЗО времени Юрий Дмитриев должен выйти на свободу уже в ноябре.

Напомним, преследование историка началось в декабре 2016 года, когда в домашнем компьютере нашли фотографии его приемной дочери без одежды в возрасте от четырех до семи лет. Юрий Дмитриев объяснял, что делал снимки для фиксации состояния здоровья ребенка и предотвращения возможных претензий к нему органов опеки. Следствие увидело в фотографиях протокольного характера (обычно за раз делалось четыре фотографии тела со всех сторон) состав преступлений по п. «в», ч. 2 ст. 242.2 УК РФ (изготовление детской порнографии) и ст. 135 УК РФ (совершение развратных действий; вменялась дважды в разных редакциях). «В суде органы прокуратуры говорили, что мы плохо следили за состоянием здоровья дочери. Это второй пункт договора о создании семьи: я обязан контролировать физическое здоровье. И поэтому все это, как вы видели, ваша честь, задокументировано. Я, может быть, шел впереди паровоза, но я взял на вооружение рекомендации, которые прозвучали с высокой правительственной трибуны еще до вступления закона о телемедицине в жизнь»,— говорил историк в последнем слове.

В квартире Юрия Дмитриева нашли также старый нерабочий фрагмент охотничьего ружья ИЖ-5 с обрезанным стволом, что послужило основанием для обвинения по соответствующей статье УК. Это стало единственным эпизодом, вину по которому историк признавал. В апреле 2018 года Петрозаводский горсуд оправдывал главу карельского «Мемориала» по всем статьям, кроме хранения оружия, назначив два с половиной года ограничения свободы. Прокуратура добилась отмены приговора в Верховном суде Карелии по вновь открывшимся обстоятельствам, получив показания приемной дочери господина Дмитриева о том, что прикосновения к ней приемного отца якобы имели сексуальный подтекст. Историку предъявили обвинение по п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ (насильственные действия сексуального характера в отношении лица моложе 14 лет) и вновь отправили в СИЗО.

«Новая газета», ознакомившаяся с материалами дела, сообщала, что показания ребенка разнились в зависимости от наличия видеофиксации: «Если во время объяснения (записывалось на видео.— “Ъ”) следователю она не может точно вспомнить ни когда приемный отец впервые коснулся ее промежности, ни количество таких эпизодов, ни их продолжительность, ни свои чувства, ни реакцию Дмитриева, то во время официального допроса (не записывалось на видео по ходатайству бабушки девочки.— “Ъ”) многочисленные “не помню” и “не знаю” становятся полноценными предложениями с деепричастными оборотами».

Гособвинение требовало для 64-летнего историка 15 лет колонии строгого режима. Адвокат Виктор Ануфриев заявил, что решение об обжаловании пока не принято и будет обсуждаться с подзащитным: «Он (Юрий Дмитриев.— “Ъ”) знает, что невиновен. Я считаю, что на этой стадии такой приговор имеет большое значение для Юрия Алексеевича, и я воспринимаю его положительно».

Интересно, что суд оправдал главу карельского «Мемориала» и по статье о хранении оружия, вину по которой он признавал, хотя и неоднократно рассказывал историю о находке нерабочего обреза. «Там было 35 сантиметров фрагмента охотничьего гладкоствольного ствола,— говорит адвокат.— Юрий Дмитриев нашел его в мусорке, им играли пацаны, и чтобы они его не подожгли, отобрал у них обрез, который затем лежал у него дома 20 лет, Юрий Дмитриев про него не вспоминал». Господин Ануфриев рассказал, что присутствовал при проведении судебно-баллистической экспертизы: выстрелить из фрагмента, хранившегося у историка, не добавляя дополнительных элементов, просто невозможно.

Руководитель центра «Возвращенные имена» при Российской национальной библиотеке и составитель базы данных жертв Большого террора Анатолий Разумов также оценил приговор положительно:

Депутат законодательного собрания Санкт-Петербурга Борис Вишневский, приехавший на оглашение приговора, рассказал “Ъ”, что дело Дмитриева полностью сфальсифицировано: «Это связано с общим трендом государства, которое мнит себя наследником сталинского режима, где органы не ошибаются, государство важнее человека, а человек — пыль под ногами. Дмитриев — живой символ противоположного направления. Он человек, который изобличает преступления исторических палачей, не дает забыть об исторических жертвах, поэтому нашей власти он ненавистен».