Ъ представил разные точки зрения на то, как должна развиваться экономика России. Ясно, что интерес к ним подогревают итоги состоявшихся думских выборов.
С позиций экономической политики они парадоксальны. Все сходятся в том, что победила власть, власть ставит себе в заслугу четырехлетний экономический рост. Рост, в свою очередь, достигнут при проведении либерального экономического курса, либеральные политические партии, однако, на выборах с треском проиграли. Что из этого следует? Если смена курса — а президент в послании Федеральному собранию обещал учесть мнения думских победителей при формировании будущего правительства,— то сохранится ли рост?Справедливости ради начнем с того, что рост, что бы ни говорили в Белом доме, базируется не столько на осознанных действиях правительства, сколько на не зависящих от него высоких ценах на нефть. При прочих равных условиях это повышает шансы на обновление идеологии экономической политики. Что же предлагается взамен?
Политический рынок предлагает разные модели. Первая — от Михаила Касьянова. Правительство делает вид, что думские выборы — не про него, и в ожидании выборов президентских (после которых по Конституции уходит в отставку) продолжает действовать, как и действовало. Вторая — от Андрея Илларионова. Это либерализм с китайским лицом, то есть сокращение госрасходов, включая социальные, до доли китайских госрасходов в ВВП и снижение реального эффективного курса рубля. Третья — от Сергея Глазьева. Главное в ней — усиление роли государства, которому в первую очередь под видом "изъятия природной ренты" оказывается подконтрольной нефтяная отрасль. Есть экономисты и промышленники, предлагающие заменить природную ренту на валютную. Идея в том, чтобы оставить положительные эффекты укрепления рубля и элиминировать отрицательные, для чего лоббируется возврат к стопроцентной продаже валюты и, по существу, предлагается вернуться к дифференцированным валютным коэффициентам, существовавшим в СССР в конце 1980-х годов. Именно они должны стимулировать российскую перерабатывающую промышленность.
Выбор налицо. Любопытно, что при всей антагонистичности выдвигаемых концепций между ними есть и общие места. Например, ярые идейные противники господа Глазьев и Илларионов сходятся в том, что дело ЮКОСа, то есть классовую борьбу с олигархами, следует продолжать; они в один голос называют следующую мишень — Анатолий Чубайс. Разница только в том, что Андрей Илларионов готов ограничиться устранением господина Чубайса с поста председателя правления РАО ЕЭС, блок же "Родина", одним из лидеров которого является Сергей Глазьев, победил на выборах в Думу, требуя, в частности, "посадить Чубайса".
Дело ЮКОСа упомянуто не только для иллюстрации того, что крайности кое в чем сходятся. Это дело, включая арест Михаила Ходорковского,— главное событие прошедшей предвыборной кампании. Это был решающий знак, полученный как электоратом, отзывчивым на раскулачивание, так и в первую очередь всеми этажами вертикали власти, созданной, в частности, для контроля над выборами. Знак состоял в том, что раз оппозиция — КПРФ, "Яблоко", СПС — спонсируется руководителями ЮКОСа, а последние считаются правоохранительными органами устойчивым преступным формированием, то оппозиция должна поплатиться. Она и поплатилась.
Власть разгромила и ЮКОС, и оппозицию, да так, что результаты несколько обескуражили и ее, во всяком случае, на финише предвыборной гонки Кремль предпринимал очевидные попытки поднять рейтинг "Яблока", но опоздал. Из этого можно сделать вывод, что при выборе экономической политики власть учтет и такой фактор, как степень социально-политической конфликтности, которую несет каждая из предлагаемых концепций, причем выбор будет сделан в пользу самой бесконфликтной. А таковой очевидно является модель Михаила Касьянова.
Получается, что при всем богатстве выбора принципиальных изменений в экономической политике пока не произойдет.