Сердце нараспашку

У Вероники Любимовой из Волгограда позади две операции на открытом сердце. Девочка родилась с тяжелейшим пороком — общим артериальным стволом. Первый раз ее прооперировали в три месяца — установили протез легочной артерии. В двухлетнем возрасте его заменили. Вероника окрепла, активно развивалась. Но полгода назад случилась новая беда: начался эндокардит — воспаление оболочки сердца, протез легочного клапана разрушился. Его жизненно необходимо менять. Операция срочная и дорогая, денег на нее в семье нет.

В середине беременности Лилия, будущая мама, услышала от доктора, проводившего УЗИ, такие слова: «Ребенок не жилец. Легочная артерия и аорта объединились в один общий сосуд, сердце работает на пределе». Лилия в панике кинулась к другим специалистам. В Волгоградском областном кардиоцентре диагноз подтвердили: «Все верно, у малышки общий артериальный ствол. Вы не плачьте, с таким пороком дети живут. Только в первые же месяцы придется сделать операцию».

Вероника появилась на свет точно в срок, сразу закричала и запыхтела, как паровозик.

«Ну, кто тут говорил, что ребенок не жилец? — спросила акушерка, приподняв Веронику.— Еще какой жилец! Она всем еще покажет!»

Девочку обследовали, поместили в реанимацию, а через неделю перевели в палату интенсивной терапии.

— Нам сказали, что перед операцией Вероника должна набрать хотя бы четыре килограмма,— вспоминает Лилия.— Но дочка вес набирала плохо, росла медленно, часто задыхалась.

К трем месяцам Вероника так и не набрала нужный вес, но откладывать операцию уже было опасно. Ребенка прооперировали хирурги из Томского НИИ кардиологии, которые ради этого прилетели в Волгоград. Артериальный ствол разделили и установили в легочную артерию протез с клапаном — кондуит. Операцию провели по госквоте, а кондуит помогли оплатить благотворители.

После операции Вероника ожила, начала активно двигаться, набирать вес, одышка и синюшность прошли.

«Когда Вероника подрастет, мы заменим клапан,— пообещал кардиолог.— А пока самое важное — не болеть. Любая простуда может привести к воспалению сердца».

Первые два года жизни главным словом для Вероники было «нельзя». Нельзя снимать шапку, гулять под дождем, нырять в сугроб, быстро бегать, прыгать и играть с другими малышами. Но стоило маме отвлечься, как девочка начинала носиться и скакать, как заводная игрушка. Со временем Лилия стала замечать, что ее неугомонная дочка после минутной пробежки задыхается, старается присесть и даже прилечь.

«Пора менять кондуит,— сообщил кардиолог.— Девочка выросла, протез слишком мал и уже не справляется».

В мае 2016 года в Томском НИИ кардиологии кондуит заменили новым. Оплатить дорогой протез помогли читатели Русфонда.

— Дочка бегала уже на третий день после операции,— вспоминает Лилия,— а на десятые сутки ей сняли швы и отпустили домой. Мы начали оформлять документы в детский сад, о котором Вероника так долго мечтала.

Врачи отменили почти все свои «нельзя». Вероника ходила в сад, на занятия танцами, готовилась к школе.

В ноябре прошлого года у девочки внезапно подскочила температура. Лечение не помогало. Появился кашель и все признаки респираторного заболевания. Веронику срочно отправили в волгоградскую детскую больницу. Обследование показало, что у нее бактериальный эндокардит — воспаление внутренней оболочки сердца. Два месяца девочке капали антибиотики, потом выписали домой. А в марте оказалось, что воспалительный процесс разрушает протез легочной артерии. Но местный кардиолог утверждал, что операция пока не требуется, и рекомендовал продолжить лечение.

— В апреле детскую больницу, где лечилась Вероника, перепрофилировали под больных коронавирусом, а дочку отправили домой,— рассказывает Лилия.— Уже полгода Вероника сидит на антибиотиках. Все это время у нее держится температура, дышать тяжело. Я не могу смотреть, как угасает моя девочка.

Лилия написала заведующему кардиохирургическим отделением Томского НИИ кардиологии Евгению Кривощекову. Он ответил, что никакое терапевтическое лечение уже не поможет, нужно срочно менять кондуит.

Лилия в отчаянии. Протез стоит дорого, а денег в семье нет совсем. Надежда только на нас с вами.