Телевизионные предвыборные политические ролики демонстрируют, что их заказчики явно не понимают великой силы киноискусства.
Для большого количества "творческих" работников политическая страда — это практически то же самое, что путина для рыбака. Или новогодние утренники для музыкантов. Стало быть, все, кто может писать и компоновать изображения на плоскости, занимаются полиграфическим обслуживанием кандидатов куда-нибудь или во что-нибудь. Все, кто может держать камеру, монтировать и писать сценарии, занимаются сплошной анимацией — оживлением политических манекенов, приближая их к вожделенным креслам. С определенной долей вероятности можно сделать вывод, что часть создателей политических видеороликов имеют какое-никакое кинематографическое образование и даже опыт работы в этой области. То есть имеют в своем культурном багаже хотя бы отрывочные знания о своих кинематографических корнях — будь то безродный космополит Дзига Вертов или чистокровная арийка Лени Рифеншталь. А может быть, даже знают, как снимал Квентин Тарантино и Элем Климов. И что предлагают нам эти мастера кинокамеры, эти акулы бетакама и шакалы монтажного компьютера?Все, что крутится по телеканалам, а также на приспособленных для этого рекламных щитах с видеоизображением, делится для начала на две совершенно неравноценные части. Все ролики распадаются на качественное изображение и некачественное. Некачественного больше. Ролики, снятые сразу на видеопленку (международный термин straight on video), имеют серьезные проблемы с техническим качеством и море проблем эстетических. В развитых странах straight on video снимают обычно порнографию и серии дешевых триллеров и ужастиков. Характер видеопленки таков, что он вытягивает все недостатки фактуры. Поэтому пожилую западную актрису вы ни за что не заставите сниматься на видео — вся мерзость старения или похмельные морщины будут видны тут же. Российские политики, неискушенные в киноиндустрии, не понимают этого и подписываются на такую "экономию". И они не заставляют режиссеров даже ставить диффузионные смягчающие фильтры на линзы. Непонимание того, что на съемках обязан присутствовать художник, бутафор, реквизитор, приводит к тому, что в ролике КПРФ "Проданная река, говорящая собака" огромное количество лишних деталей в кадре, превращающих в общем-то милый анекдотец в подобие trash-movie или плохо смонтированного репортажа. Тем более что видеопленка вытягивает на свет божий все убожество обстановки на площадке.
О годаровских подходах к цветовым решениям вспомнили авторы ролика Российской партии жизни "А ты голосовал? Всем зарплату по 6 тысяч рублей". Драматический подход: черно-белое изображение на тексте "А ты голосовал?" и расцвеченное — на тексте про 6-тысячную зарплату. Вполне возможно, это эстетический подход французов "новой волны", предвосхитившей студенческую революцию 1968 года. А может быть, все проще и авторы — воспитанники какой-нибудь контрпропагандистской "Международной панорамы". Вот только дети в школьном классе в обоих вариантах показаны со спины. Потому как хотели сэкономить на статистах. Это тоже типично мосфильмовский подход к организации кинопроцесса, когда у директора картины целые чемоданы наличных, а на массовке экономят.
Рекламный подход из дешевых демонстрируют ролики типа "Марья Филипповна и подкуп избирателей" с банальным рефреном: "Наши голоса они не купят, правда, Матильдочка?" (опять обращение к собаке). В этом ролике благодаря съемкам на видео не только видны признаки старческой деградации кожи артистов, но и создается общая атмосфера "Мира кожи и меха в Сокольниках", откуда, кажется, переехала в полном составе вся съемочная труппа. Деградацией советского сказочного кинематографа выглядит ролик, призванный привести народ на выборы. Сказочный герой Емеля — пример дурного кастинга, щука и обещание "Сходи на выборы, и все тебе будет" — подобное, как и любой пропагандистский ролик made in USSR, обычно вызывает противоположный эффект.
Вторая группа — визуально качественных изображений — немногочисленна.
Решенный в духе ностальгии по СССР ролик блока "Родина" сделан на хорошей кинопленке, в качественной студии, с отличным светом и глубокими тенями. Камера движется по кругу, облагораживая лицо кандидата Рогозина и даже сильно расплывчатый образ экономиста Глазьева. Отличная работа реквизитора — советские пивные кружки, ассоциирующиеся только с разбавленным "Жигулевским" в местной "стекляшке" или "шайбе" с тараканами (об этих атрибутах жизни в СССР ностальгирующие обычно умалчивают), вложены в холеные руки кандидатов, которые давно уже такой гадости не держали. Плюс эстетизация отвратительной ржавой селедки, которая до проклятого нового русского капитализма была только одного сорта. Мягкие контуры, которые дает хорошая камера Arriflex, приближает ролик "Родины" к рязановским мягким комедиям типа "С легким паром". Но красное локальное полотнище контрастно завершает весь сюжет анекдота с бородой ("А ты их не ешь"). При этом такой интенсивный алый цвет в произведении искусства обычно у психотерапевтов вызывает вполне определенные ассоциации — кровь, страсть и общее безумие. Как контраст цветовой палитры — хороший ход.
Вспомнили о том, что в стране вот уже лет десять как показывают западные рекламные ролики, а также царствует эстетика MTV, только деятели СПС. Три ролика, снятые на одном location, а именно в салоне частного реактивного самолета, возможно, класса Gulfstream IV, решены в хорошей цветовой гамме, с полиэкраном, с движущимися цветовыми масками и тем не менее в рекламном жанре "признаний". Отличный цветокорректор создал ровное поле, в котором настолько контрастные персонажи, как Анатолий Чубайс (локальный красный) и Ирина Хакамада (локальный черный), выглядят примерно одного цвета. Отличительная особенность — отсутствие конфликта как внутри кадра, так и в текстах. Здесь никто никого не ест, никто никого не ненавидит. Отовсюду бьет уверенный позитив.
С этой точки зрения высококачественными предстают ролики кандидата в мэры Москвы Лебедева. Ступив на минное поле московской политики, господин Лебедев тем не менее нанял сценаристов и режиссера, способных мягко отодвинуть соперников (а точнее, единственного — главного) без хамства. Режиссерам нового политического поколения, которые из всех художественных приемов усвоили только два — "мочить" и "в сортире", решить задачу "убирания" человека в безвкусной кепке было бы трудно. Ролики "Книга нашла своего читателя" и "Лучшее — друг хорошего" сняты технически безупречно и сводятся к рекламным парадоксальным слоганам. Что выдает в них авторство хороших копирайтеров из числа опытных рекламистов. Плюс приличная работа оператора, гримера и режиссера в целом.
Это все-таки лучше, чем желтые буквы по красному полотнищу "За Русь святую". Вообще-то, это цвета католических кардиналов. Но политрежиссерам это невдомек. Так деградирует кинематографическое образование в стране с великими "Броненосцами".