Телекино с 31 октября по 6 ноября

Событие недели — "Гражданин Кейн" (Citizen Kane, 1941) Орсона Уэллса (1915-1985), фильм, оспаривающий у "Броненосца 'Потемкина'" (1925) Сергея Эйзенштейна титул величайшего фильма всех времен и народов (1 ноября, "Культура", 17.00, *****). Как и Эйзенштейн, 25-летний Уэллс был дебютантом, но дебютантом, уже прославившимся в других областях творчества. Он уже поразил театральную общественность постановкой "Макбета" с чернокожими актерами и под барабаны культа вуду. Он уже напугал всю Америку радиопостановкой по "Войне миров" Герберта Уэллса, которую многие приняли за репортаж о марсианской агрессии. Впрочем, "Гражданин Кейн" мог и не увидеть света. Газетный магнат Уильям Рандолф Херст пытался выкупить фильм, чтобы уничтожить: в главном герое, Кейне, он узнал себя. В истории его восхождения к вершинам социального и финансового могущества, в трагедии его морального краха — узнал собственную жизнь. Херст был достойным соперником Уэллсу, которого критики называли "личностью эпохи Возрождения". Херст, контролировавший в 1920-х большую часть американского медиарынка, фактически заложил основы современной журналистики, оставаясь весьма неприятной личностью. Он был расистом, флиртовал с нацистами и даже подозревался в убийстве из ревности знаменитого режиссера Томаса Инса. Все это, за исключением "дела Инса", было в фильме Уэллса. Но значимость "Гражданина Кейна" отнюдь не исчерпывается эпичностью социального анализа в духе Теодора Драйзера. Фильм революционизировал весь мировой кинематограф. Фабула была поставлена с ног на голову. За прологом, в котором главный герой умирал в своем фантастическом и запущенном дворце Ксанаду, произнеся загадочные слова "бутон розы", следовала серия флэшбэков. Пытаясь понять смысл предсмертных слов магната, журналист встречался с близкими ему людьми и по крупицам восстанавливал, вполне, впрочем, безуспешно, истинную личность Кейна. Ирония режиссера: тайну "бутона розы" раскрывали зрители, но не герой. Не менее революционной, чем сценарий, была манера съемки. Великий оператор Грегг Толанд активно использовал точку съемки снизу, помогая режиссеру в конструировании его барочного, чуть деформированного мира. Известен "Гражданин Кейн" и тем, что впервые в мировой практике павильоны для съемок стали строить с потолками, что меняло и операторскую манеру, и психологическую атмосферу того или иного эпизода. Орсон Уэллс противостоял Голливуду, за что расплатился потерей работы и эмиграцией в Европу. Но и в классическом, ортодоксальном Голливуде есть своя прелесть. "Большие деревья" (The Big Trees, 1952) Феликса Фиста с молодым Кирком Дугласом в главной роли — фильм, который в наши дни назвали бы экологическим (2 ноября, "Культура", 1.25, ***). Община квакеров борется в первые годы ХХ века против хищного олигарха-лесопромышленника, готового срубить вековые секвойи. Фильм никаких откровений не сулит, но дает образцовое представление о голливудских канонах. "Экспресс Фон Райана" (Von Ryan's Express, 1965) Марка Робсона снят на волне моды на фильмы о побегах из лагерей военнопленных и прочих "наших парнях за линией фронта" (5 ноября, Первый канал, 3.20, ***). Главное достоинство этой запутанной истории о полковнике ВВС, сбитом нацистами над Италией и после множества переделок угоняющем в нейтральную Швейцарию аж целый немецкий эшелон, — то, что главную роль сыграл Фрэнк Синатра. Певец, символизировавший стерильную американскую мечту (и по совместительству — человек, близкий к "крестным отцам" мафии), был выдающимся киноактером, упорно игравшим неудачников, неудовлетворенных, находящихся в конфликте с окружающим миром людей. А в Европе одним из тех, кто преклонялся перед Орсоном Уэллсом, был и Франсуа Трюффо (1932-1984), стоявший у колыбели французской "новой волны". "Веселенькое воскресенье" (Vivement Dimanche! 1983) — его последний и один из самых обаятельных фильмов (31 октября, ТВЦ, 1.05, ****). Снятый якобы по произведению мастера "черного" романа Чарльза Уильямса, фильм пропитан чисто французским гедонизмом и беззаботностью. Детективная история приобретает черты прелестного водевиля. В нем есть то, чего не назвать иначе как шармом. Владелец агентства по продаже недвижимости (Жан-Луи Трентиньян) обвиняется в убийстве своей жены и ее любовника. Пока он отсиживается в подвале своего агентства, влюбленная в него секретарша ведет свое следствие. Фанни Ардан, последняя подруга Трюффо, встречается в процессе расследования то со странным священником, то с бандитами, а то и уморительно притворяется уличной девкой. Из недавних фильмов событием, безусловно, станет премьера "Героя" (Ying Xiong, 2002) живого китайского классика Чжана Имоу (1 ноября, Первый канал, 23.30, ***). В третьем веке до н. э. Китай разделен на семь царств. Шестеро из владык ненавидят и хотят убить самого удачливого и агрессивного из них. Император живет, как в тюрьме, в своем замке. Но в один прекрасный день воин по имени Безымянный приближается к нему и рассказывает, как то мечом, то хитростью уничтожил трех опаснейших убийц по прозвищам соответственно Сломанный Меч, Небо и Летящий Снег. Все, впрочем, не так просто, как кажется. Фильм обрадует и поклонников исторического кинематографа, ностальгирующих по постановочному размаху советской эпохи, и любителей боевых искусств пополам с восточной фантастикой: флэшбэки, повествующие о подвигах Безымянного, впечатляют. Но с точки зрения философии фильма все не так симпатично. Мораль китайского кино проста: все во имя государства, каким бы кровожадным оно ни было.
       

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...