Лондонский саммит НАТО, приуроченный к 70-летию альянса, станет для евроатлантического сообщества особым форумом. Дело не только в том, что единство союзников, как никогда раньше, трещит по швам. Главная цель, ради которой НАТО создавалось в конце 1940-х годов прошлого века,— отражение вначале «советской», а затем «российской угрозы» теряет очертания.
Фото: Александр Миридонов, Коммерсантъ
Фото: Александр Миридонов, Коммерсантъ
Об этом предпочитают не говорить вслух, но идея коллективной обороны от вероятной агрессии со стороны Москвы становится все более размытой, превращаясь в ритуальное заклинание. Последним подтверждением этого стало прозвучавшее накануне 70-летия альянса признание генсека НАТО Йенса Столтенберга, которое можно считать сенсационным.
«Мы не видим сейчас никакой непосредственной угрозы от России в отношении кого-либо из союзников по НАТО»,— сообщил Йенс Столтенберг. Это признание дорогого стоит. Но поскольку обсуждение темы «российской угрозы» — обязательная часть ритуала любого саммита, то генсек НАТО все же попытался определить, в чем она может состоять. «Мы видим Россию, которая много инвестирует в новые военные возможности, включая ядерные»,— заявил он.
Неужели это и есть та самая «российская угроза»? Но какая из ведущих мировых держав не инвестирует в свои военные возможности? Получается, что «стратегический вызов» все бросают всем. А ведь Россия даже не входит в пятерку стран, тратящих наибольшие средства на оборону. Более того, в преддверии лондонского саммита НАТО Россия предложила ввести мораторий на размещение в Европе ракет средней и меньшей дальности. В общем, Москва старается не давать членам альянса лишний повод заподозрить ее в агрессивных умыслах, а у них самих, похоже, на этот счет заканчивается фантазия.
А ведь еще совсем недавно, уже после начала украинского кризиса, на саммите НАТО 2016 года в Варшаве союзники всерьез рассуждали о реальной угрозе неожиданного нападения со стороны России и приняли новую стратегию ее сдерживания.
На прошлогоднем саммите в Брюсселе союзники обвинили Москву в провокационной деятельности у своих границ — размещении комплексов «Искандер» в Калининградской области.
А о том, какие настроения царили на заре существования НАТО, напоминает история первого министра обороны США Джеймса Форрестола, совершившего самоубийство в мае 1949 года, вскоре после создания альянса. Известно, что Джеймс Форрестол страдал психическим расстройством. По одной из версий, ему мерещилось вторжение русских танков в Европу, и он выбросился из окна с криком «Русские идут!».
Однако сегодня в альянсе звучат другие голоса. «Иногда я слышу, как некоторые говорят, что это Россия или Китай — наш враг. Я так не думаю. Наш общий враг в Североатлантическом альянсе — это терроризм, поразивший наши страны»,— заявил президент Франции Эмманюэль Макрон, наделавший много шума заявлением о «смерти мозга» НАТО.
Конечно, «российская угроза» будет и дальше оставаться для натовских функционеров важной фигурой речи, но никто из-за нее из окна уж точно бросаться не будет. Потому что никто в нее всерьез не верит и никого она на самом деле не возбуждает. Йенс Столтенберг про это все объяснил. В своей давней привязанности к российской теме альянс все больше напоминает страдающего склерозом пожилого джентльмена, который пришел к любовнице и забыл зачем. И, похоже, уже никогда не вспомнит.