расследование
Нести ответственность за взрыв здания УФСБ Ингушетии (Ъ писал о нем вчера), похоже, некому. Террорист-смертник погиб, владелец грузовика ударился в бега, а руководитель ингушских чекистов, который должен был обеспечить безопасность объекта, сам получил тяжелые ранения при взрыве и таким образом, можно сказать, "кровью смыл свою вину".
Вчера в Магасе закончили разборку завалов, образовавшихся на территории комплекса правительственных зданий после взрыва. Здание УФСБ, пострадавшее от теракта сильнее остальных, придется реконструировать — от него осталась только коробка. Ущерб, по самым скромным подсчетам, проведенным спасателями, составляет около 13 млн рублей.
Вчера же увеличилось до трех и количество жертв теракта: в назранской республиканской больнице скончался водитель управления ФСБ (два офицера-чекиста, как сообщал Ъ, погибли на месте). Кроме того, в больницах остаются 32 пострадавших при взрыве. По словам врачей, особую тревогу у них вызывает состояние одного из пациентов, который до сих пор не пришел в сознание. Тяжелые ранения получили также заместители начальников Чеченского и Ингушского управлений ФСБ Михаил Сафонов и Андрей Буйский. Правда, оба полковника в списках пациентов не числятся, поскольку их уже эвакуировали в медучреждения Ростова и Москвы.
Сотрудникам оперативно-следственной группы, созданной для выяснения обстоятельств теракта, похвастаться особо нечем. Вчера им удалось найти кусок от блока цилиндров взорванного ГАЗ-53, на котором сохранился заводской номер и фрагмент государственного регистрационного знака грузовика с цифрами "95" (Чечня). По этим данным довольно быстро установили владельца автомобиля — жителя Грозного Ису Чуликова. По адресу тут же отправилась опергруппа, но застать чеченца дома не удалось. "Мы на 90% уверены, что Чуликов окажется не причастным к теракту,— сказал Ъ один из участников расследования.— Скорее всего чеченец продал свой грузовик террористам, не имея понятия, в каких целях его собираются использовать, а узнав о взрыве в Ингушетии, сопоставил факты, перепугался и ударился в бега. Не сомневаюсь, что в ближайшие дни мы найдем его, но он нам вряд ли чем-то поможет, ведь при совершении сделки бандиты наверняка использовали фальшивые документы".
Мало чем помогли следствию и многочисленные свидетели теракта. "Все, кто видел грузовик, сильно пострадали при взрыве,— объясняли в прокуратуре Ингушетии.— Поэтому допросить их под протокол мы не смогли. Успели лишь перекинуться с ранеными несколькими словами. Показания пострадавших чекистов противоречивы. Один из них видел торчащее из кузова грузовика сено, другой — картонные коробки. Один утверждает, что в кабине сидел только террорист-мужчина, другой видел женщину на пассажирском сиденье. Сейчас большинство наших свидетелей переправили в госпитали Ростова и Москвы. Поэтому допросить их, видимо, удастся не скоро. Оставляет желать лучшего и качество видеозаписи, сделанной камерами слежения, установленными по периметру здания УФСБ". Таким образом, говорить о каком-то серьезном продвижении в расследовании теракта пока рано.
Из новейшей истории российского терроризма известно, что в тех случаях, когда следствие по тому или иному громкому преступлению начинает буксовать, к делу подключаются чиновники и генералы, которые "назначают" ответственным за теракт кого-нибудь из своих. Характерный пример — арест начальника взорванного моздокского госпиталя подполковника медслужбы Артура Аракеляна. Прямо на развалинах медучреждения министр обороны России Сергей Иванов потребовал наказать врача, "не обеспечившего безопасность вверенного ему военного объекта", что и было сделано. Обвиненный в халатности и неисполнении приказа офицер Аракелян месяц провел в СИЗО и был выпущен под подписку о невыезде лишь после того, как чуть не умер на нарах от тяжелого заболевания.
На этот раз оргвыводов не последовало. "Ничего удивительного,— объяснили Ъ в военной прокуратуре Объединенной группировки вооруженных сил (ОГВС) на Северном Кавказе, следователи которой ведут дело Артура Аракеляна.— Начальник госпиталя не выполнил приказ командующего СКВО Владимира Болдырева об усилении безопасности объектов и несет ответственность за это. Начальник УФСБ Ингушетии под этот приказ не попадает, поскольку его управление военным объектом не является".
На вопрос корреспондента Ъ, является ли в таком случае управление ФСБ гражданским объектом, в прокуратуре ОГВС ответить затруднились, сообщив лишь, что военная прокуратура в "чекистскую кухню" обычно не вмешивается. Интересно, что аналогичную позицию занимают и следователи гражданской прокуратуры. "В оперативно-следственную группу по расследованию теракта входят сотрудники прокуратуры, милиционеры и чекисты,— объяснил один из следователей.— По нашей негласной договоренности с коллегами из ФСБ, ту часть расследования, которая касается 'необеспечения безопасности объекта', курируют они сами. Дело в том, что охрана объектов ФСБ организуется в соответствии с какими-то их внутриведомственными инструкциями. Эти документы засекречены, поэтому разобраться, кто тут виноват, просто не сможет ни один следователь. Думаю, что оргвыводы, конечно, последуют, но делать их будут не здесь, а на Лубянке".
Прецедент для служебного расследования, безусловно, есть. Известно, что ни МВД, ни армия, ни какая-либо другая из силовых структур к охране здания УФСБ никакого отношения не имела — чекисты традиционно охраняли себя сами. Также известно, что здание ингушского УФСБ, во всяком случае в день теракта, "охраняли" только камеры наружного слежения — как уже сообщал Ъ, заминированный грузовик свободно въехал под поднятый шлагбаум и пересек весь двор, прежде чем взорваться. Однако кто понесет ответственность за теракт — неизвестно. Руководитель ингушского УФСБ полковник Сергей Коряков в день нападения на его управление был в отпуске, а исполняющий обязанности начальника полковник Андрей Буйских сам пострадал от взрыва — получил тяжелую черепно-мозговую травму и обжег руки. Таким образом получается, что отвечать за безопасность объекта спецназначения некому. Во всяком случае — пока. Если же в ФСБ и найдут виновного среди своих, узнать его фамилию все равно не удастся, поскольку обстоятельства дела тут же попадут в разряд государственной тайны.
СЕРГЕЙ Ъ-ДЮПИН