специальный проект

Попытка без пыток

Специальный проект “Ъ-Приволжье” о деятельности правозащитников

Международный день в поддержку жертв пыток отмечается 26 июня. В Нижнем Новгороде с 2000 года ведет работу Комитет против пыток. Общественная организация защищает права граждан, которые подверглись насилию в правоохранительных органах. За это время в Комитет поступило 2,3 тыс. жалоб и было установлен 191 факт пыток. Пострадавшим присудили более 79 млн руб. в качестве компенсации. О деятельности Комитета против пыток — специальный проект “Ъ-Приволжье”.


Фотогалерея


интервью

«Мы неудобны власти, мы ее травмируем и раздражаем»
Как зарождалась правозащитная деятельность в Нижнем Новгороде, почему статус иностранного агента можно считать признанием заслуг и сложно ли работать правозащитникам без общественной поддержки, рассказывает председатель Комитета против пыток Игорь Каляпин

Читать подробнее

«У полицейских омбудсмена нет»
Руководитель отдела расследований нижегородского отделения Комитета против пыток Альберт Кузнецов рассказывает о том, как организация проводит расследования, почему в Москве работать не менее сложно, чем на Кавказе, и почему полицейским нужен профсоюз

Читать подробнее


прямая речь

«Я думала, он умер»
Рассказ Гюнай Рагимовой, брата которой (Мурад Рагимов на фото слева) избили и осудили на два года за подброшенные наркотики
«Мой брат Мурад закончил техникум и три года назад поступил на первый курс университета имени Пирогова, ему было 22 года. 30 августа 2016 года около 6:00 раздался звонок, и брат пошел открывать дверь. Я услышала грохот и тоже вышла в коридор. Наша квартира заполнилась людьми в форме и масках. Оказалось, это сотрудники специального отряда быстрого реагирования МВД РФ (СОБР). Они заявили, что мой брат вчера убил сотрудника ГАИ в Дагестане, я ответила, что вчера он оплачивал учебу в Москве, показала им чек. Потом они сказали, что он ездил в Сирию, но я показала им загранпаспорт, там нет отметок таможни: он два года никуда не выезжал. Тогда они заявили, что он вербовщик, террорист и у него есть оружие. Когда в коридор вышли родители, отца затолкали обратно в комнату и стали там бить. На брата надели наручники, стали бить электрошокером и пинать ногами по голове и телу. Его заставляли признаться в убийстве, в хранении наркотиков. Потом затащили на кухню, перевернули стол, бросили брата на пол. Отломили от стола ножку, били ею по голове и спине, душили пакетом, втыкали нож в ступни. Брат два или три раза терял сознание, они его обливали водой, приводили в чувство. Один из людей в масках, это был Орудж Джирингов, которого после нашего дела перевели из ГУВД Москвы в ОВД Дербента начальником полиции, сказал нам: «Хорошо, что вы не в Чечне и не в Дагестане находитесь, а то мы бы вас сразу расстреляли». Тогда же приходили кинологи с двумя собаками, одна искала наркотики, другая — взрывчатые вещества, но ничего не обнаружили. Люди в масках попросили для брата одежду и наскоро вытерли с него кровь. Пришел следователь со своими понятыми, у брата произвели «личный досмотр», и в кармане его брюк обнаружили сверток. Нам не сказали, что это, просто положили в коробку и заклеили скотчем. Потом сказали, что у него нашли 40 граммов спайса. Во время следствия с этого свертка не сняли отпечатки пальцев, а суд не посчитал нарушением, что коробку не опечатали. Брата увезли в отдел полиции, нам не говорили, где он. Мы туда приехали, я начала открывать все двери подряд, чтобы найти его. За одной из них на полу лежали спортивные маты, и я увидела брата на них и подумала, он умер. У нас в это время уже был адвокат, он и вызвал скорую. Обвинение брату предъявили 31 августа по ч. 2 ст. 228 УК РФ — хранение наркотиков в особо крупном размере. У него не взяли ни одного анализа крови, а анализ смывов с рук не показал ни следов взрывчатки, ни следов наркотиков. Полгода дело брата не шло, ему только продлевали арест. А потом дело передали на тот момент главе управления Следственного комитета по Москве генералу Александру Дрыманову, его в 2018 году задержали, но не по нашему делу, а по делу о взятках. Он начал допрашивать сотрудников полиции и нас. Правда, в обвинительном заключении он не учел ни одного нашего показания, как и суд. Брата осудили в январе 2018 года на три с половиной года. В суде показания давал Георгий Мамырин, который руководил этой «спецоперацией». Его слова судья приняла на веру, а в 2018 году на самого Мамырина уже было возбуждено уголовное дело по статье о превышении полномочий: он в ноябре 2017 года подбросил наркотики в Химках кому-то в машину, этот момент заснял видеорегистратор. Но его не осудили, он сбежал в Грузию. Никого в итоге не наказали, и мы до сих пор живем с этим.»

Записала Анастасия Еремина
«Рассказывай, или будем бить тебя»
История Ивана Белова (на фото справа) из Ветлуги Нижегородской области, которого избили при задержании и которому пытались подбросить наркотики
«Это было в апреле 2016 года. Мы тогда находились на пилораме: знакомый попросил приехать и помочь ему погрузить что-то. Вдруг услышал крики и увидел, что все начали разбегаться, поэтому тоже интуитивно побежал, но меня кто-то сбил с ног. Я упал на живот, и меня начали бить по голове, по телу, потом перевернули на спину. В этот момент я увидел Антона Мерлугова, который был начальником уголовного розыска в Ветлуге. Он меня бил, и из носа пошла кровь. Я говорю: «Остановись, я дышать не могу, задыхаюсь», но его это не волновало. Он поднял меня за волосы и вывел на дорогу к другому сотруднику полиции, а сам побежал еще кого-то искать. Когда вернулся, ему под руки попалась палка, и он ударил меня ею по спине, приказал встать и идти вдоль дороги. На ходу пинал, пытался в лужу уронить и заставлял бежать. Мы подошли к машине, они открыли багажник и приказали лечь в него, я лег. Так, в багажнике я и поехал в отделение полиции; когда машина остановилась, услышал крики, потом выяснилось, что это кричал Якушев (Павел Якушев, второй потерпевший по делу.— “Ъ-Приволжье”), он тоже был с нами тогда на пилораме. Меня из багажника достали и завели в кабинет, стали допрашивать, кто еще был на пилораме, сказали: «Давай, рассказывай, или будем бить тебя». Мерлугов то приходил, то уходил, я слышал, что в кабинете поблизости кто-то кричит, понял, что избивают допрашиваемого. Через какое-то время Мерлугов вернулся, показал сапог в крови: «Вот, смотри,— говорит.— Думай, будешь рассказывать или нет. А то будем с тобой так же разговаривать». Я и рассказал, как все было. Потом мне Павел Якушев предложил написать заявление и снять побои. Я и раньше слышал, что Мерлугов избивал людей, на уровне слухов знаю, что пострадавшие пытались обращаться в ветлужскую прокуратуру, но там дела быстро замяли. Мы туда не пошли, а поехали сразу в следственный комитет в Урень. Дело там много раз отказывались возбуждать, но в итоге начали проверку. После этого ко мне приехал начальник отделения полиции Александр Назаров, уговаривал забрать заявление, но я отказался: у меня после побоев начались проблемы со зрением, сейчас я почти ничего не вижу. Они уехали, а вечером у дома меня поджидал УАЗик с сотрудниками полиции. Забрали в отделение, сказали, что им позвонили (как позже было установлено, по инициативе Антона Мерлугова.— “Ъ-Приволжье”) и сообщили, что у меня при себе наркотики. Привели понятых, сразу было видно, что своих, они потом подвезли каждого до дома и пообещали по бутылке. После того как у меня проверили вещи и ничего не нашли, вышел Антон Мерлугов и сказал: «Думай, будешь забирать заявление или нет, а то в следующий раз мы у тебя что-нибудь найдем». Я собрал за ночь вещи и утром уехал в Нижний Новгород, вместе с Комитетом против пыток мы обратились в нижегородское управление Следственного комитета. Следователи изъяли видеозаписи, установили, кто сообщил о наркотиках и когда, а потом в кабинете у Мерлугова нашли следы крови нескольких человек. Смогли установить, что там была кровь и Павла Якушева. Антона Мерлугова отстранили, начали дело, в мае 2019 года его передали в Ветлужский райсуд. Сейчас его судят за избиение и угрозы фабрикации дела.»

Записала Анастасия Еремина
«Не возьмешь на себя это преступление — ищи, кто возьмет»
Рассказ Венера Мардамшина (на фото справа) из Нефтекамска (Башкирия), которого силой заставляли признаться в похищении женщины
«Утром 10 ноября 2016 года я отвез жену в больницу, сына — в школу и заехал домой на полчасика. Выпил кофе, выхожу во двор, вижу, моя машина перекрыта другой. Ко мне подошли двое или трое ребят, спросили, мешает ли автомобиль, я сказал, что да. Говорят: «Тебе нужно проехаться с нами, один человек хочет с тобой поговорить». Я спросил, кто, ответили: «Узнаешь». Меня схватили, надели наручники, на голову — шапку, а поверх нее пакет, затолкнули в машину, стали катать по городу, минут через 30-40 мы подъехали к участковому пункту полиции. Там меня завели в кабинет, положили на пол и скрутили, ноги связали веревкой, через плечи привязали к наручникам и начали бить, ничего не спрашивая. Били часа два, до потери сознания. Я ничего не понимал, они ничего не говорили, просто били, били и били. Потом приказали: «Рассказывай, как ты продал телефон». Я спросил: «За телефон так бьют, что ли?». Мне ответили: «Нет, конечно. Рассказывай, как человека похищал». Я ничего не мог понять, лежал избитый, полицейские мне сказали, что я похитил женщину. Я ее знаю, это предприниматель и депутат нашего города. Но я ее не похищал, и признаваться мне было не в чем. Меня начали бить электрошокером, потом полицейский выдирал мне обожженные волосы. Я не стал писать явку с повинной, и мне сказали: «Найди того, кто на себя возьмет это преступление». Я воспользовался моментом и вызвал своего знакомого через полицейских. Они его привезли, и он увидел, в каком я состоянии. Утром меня отпустили, заставив написать объяснительную, что я претензий к полицейским не имею. В тот же день из дома скорая увезла меня в больницу. Я написал заявление в следственный комитет о том, что меня избивали и требовали признаться в преступлении. В больнице провел 27 дней, три из них — в реанимации. После выписки уехал в санаторий в Оренбург, а 20 декабря туда приехали оперативники нефтекамского уголовного розыска. Мне предъявили обвинения в краже, угоне, разбойном нападении и отправили в изолятор на два месяца. Меру пресечения мы обжаловали, 29 декабря меня Верховный суд республики освободил. А знакомому, который приехал тогда ко мне в участок и был ключевым свидетелем, подбросили наркотики и потом осудили на три года. Я считаю, что его незаконно задержали по поручению начальника угрозыска полиции Нефтекамска Ильвира Сагитова. Тогда же шло дело о пытках. Обвиняемыми проходили Ильвир Сагитов и его подчиненный — старший оперуполномоченный отделения по раскрытию преступлений против собственности Радим Хайруллин. Нефтекамский суд оправдал их — посчитал недоказанным, что именно эти полицейские меня били. Мы обжаловали приговор, Верховный суд республики его отменил. Председатель Нефтекамского суда попросил передать дело в другой суд, потому что подсудимые по роду деятельности часто взаимодействовали с судьями Нефтекамска, из-за чего любое решение суда будет восприниматься как необъективное. Сейчас рассматривает дело Янаульский суд, допросили большую часть свидетелей со стороны подсудимых. А 11 июня 2019 года мне все же предъявили обвинение в похищении человека. Правда, меня в момент преступления даже в республике не было, и у меня есть множество доказательств.»

Записала Анастасия Еремина

обсуждение

Профиль пользователя