Что и как меняется в бизнесе, когда он становится социально-ориентированным? И какие конкретные примеры такого подхода демонстрируют современные компании? Эти вопросы на ПМЭФ-2019 экономический обозреватель «Коммерсантъ FM» Олег Богданов обсудил с Александром Плакидой, председателем управляющего совета ассоциации «Национальная сеть Глобального договора».
Фото: пресс-служба
— Сейчас очень много говорят о социальной ответственности бизнеса. Что это означает для вашей компании?
— Я в данном случае представляю не только группу компаний АКИГ, но также являюсь председателем управляющего совета сети глобального договора в России. Инициативе, которая была создана Организацией объединенных наций, практически 20 лет. Ее смысл в объедении бизнеса, ответственного бизнеса, который готов не на словах, а на деле достигать целей устойчивого развития. Это та самая корпоративная, социальная ответственность, которая сегодня на слуху. И вот есть глобальный договор, объединяющий компании, которые готовы в свою деловую практику внедрять реальные инструменты и реализовывать их, меняться.
— Как трансформируется бизнес?
— В первое время эту инициативу критиковали за то, что она стала модой. Сначала этим занимались только пиарщики. Они много рассказывали о том, что у каждой компании находился в запасе какой-нибудь кейс про высадку деревьев или еще что-нибудь. Но когда мы говорим о трансформации своей бизнес-модели, мы имеем в виду, что в буквальном смысле вся цепочка, все, что делает компания, ориентировано и направлено на то, чтобы не нарушать хрупкое равновесие, в котором мы сегодня живем. Компании перешли от точечного воздействия, каких-то волонтерских акций, например, к действительной трансформации своих производственных процессов, модели потребления и поведения внутри корпораций. Глобальные корпорации работают с огромным количеством поставщиков сырья, материалов и добровольно берут на себя ответственность. Они отказываются сотрудничать с поставщиком, если он не соответствует или не соблюдает эти практики. Таким образом, инициатива действительно становится значимой, и результаты приводят нас к тем самым целям устойчивого развития.
— Какие преимущества получают компании, которые начинают применять эту модель? На первый взгляд кажется, что социальная ответственность — это одни затраты.
— За последние три-пять лет это стало обязательным как минимум с точки зрения инвестпривлекательности. Сегодня абсолютно во всех инвестиционных рейтингах, в анкетах стоит вопрос: «Вы состоите в глобальном договоре? Разделяете ли вы эти инициативы или нет?» Это является огромным перспективным шагом для компании в части конкуренции за главное, что у них есть, — за людей. Сегодняшняя молодежь осознанно ищет те корпорации, которые ответственны, заботятся об экологии, о людях, об окружающей среде. И компании заняты поиском талантов: один гениальный сотрудник может изобрести что-то и увести ее далеко вперед. В конкуренции за эти таланты фактор ответственного бизнеса становится, если угодно, краеугольным камнем. Коллеги на форуме в дискуссиях делились результатами исследований. Выяснилось, что молодежь не задерживается в компании, если не видит, что она соответствует принципу «быть, а не казаться».
— Мы сейчас сказали про посадку деревьев, как про устаревший кейс. Приведите пример, а как выглядит новый кейс?
— Допустим, компания говорит, что они снижают кратно свои выбросы CО, перестраивают полностью производственный цикл и цепочку. Они запускают переработку отходов, используют их как топливо и не потребляют углеводороды. То есть они добровольно инвестируют — это к вопросу затрат — в технологические цепочки, в людей. И, таким образом, этот полный, замкнутый цикл производства меняется. Многие проводят волонтерские акции, движения. Есть потрясающие примеры, когда десятки тысяч человек объединяются, и бизнес действительно помогает. Одно дело — вывести 5 тыс. человек на улицы, другое дело — договориться с мэрией, организовать вывоз мусора, его корректную утилизацию.